There are a lot of blank spaces in his stub of a brain, where memory used to be.
Прошлое движется и шелестит,протекая сквозь каждый мой день
Никто ещё не подсчитал, какой нужен объём мозга, чтобы знать Бога и любить Его.
Моё у меня и останется.
Является ли маскулинный характер нашей цивилизации необходимым следствием природы полов или только следствием превосходства мужчины в силе, что, собственно, никак не связано с цивилизованностью. Во всяком случае, именно в маскулинности нашей цивилизации причина того, что в самых различных областях деятельности любые незначительные успехи презрительно называют «женскими», а выдающиеся достижения женщин уважительно именуют «мужскими». Как любая наука и любые ценности, так и психология женщин рассматривается только с точки зрения мужчин.
А уж если врать, так врать забавно.
Я смотрел, как она с закрытыми глазами ласкалась об мою руку. Руку, которая била её, ломала, руку, которая хотела уничтожить её.
Якщо ти почнеш з легкого, ти будеш не готовий до великих випробувань
Да здравствует раздвоение личности - кратчайший путь к душевному равновесию!
Моя любимая Шарлен Белл сказала, что у каждого есть свой термометр боли, который мерит её в диапазоне от нуля до десяти. Никто не будет ничего менять, пока не дотянется до десятки. Девять мало. При девяти вы всё же боитесь. Только десятка может сдвинуть вас с места, и тогда вы всё поймёте. Никто не примет за вас решение.
-Со всей уважительностью должен сказать,сэр,что в следующей жизни вы родитесь глистом,который живет в брюхе у свиньи,-говорил японец.
-А вы дурак,сэр,-презрительно парировал Пит Булль,придававший клятвам меньше значения,чем Маса.
-Со всей уважительностью должен сказать,сэр,что ваша следующая жизнь наступит намного раньше,чем вы предполагаете,-багровел японец.
-А вы дурак,сэр,-звучало в ответ.
И так до бесконечности.
Когда человеку в этом мире не терпится что-нибудь сказать, трудность не в том, чтобы заставить его говорить, а в том, чтобы помешать ему повторять это чаще, чем нужно.
Королева должна уметь улыбаться, даже когда хочется завопить от боли и страха.
Вы говорите Лиссабон? – спрашивает она. – Вы туда собрались? Тогда вам надо будет… тогда вам… понимаете, Лиссабон – это как женщина. Призрачная, волшебная, неповторимая, очаровательная, ностальгическая, прекрасная. Идущие на свидание с ней не ошибаются. Женщины бывают разные, но эта из тех, по которым больше всего скучаешь. Вот вы, к примеру, тосковали когда-нибудь до боли? Чтобы все у вас болело чуть ли не в физическом смысле? Нет, я имею в виду не по женщине, а по городу, по месту, которое напоминало женщину? Столица Португалии не примитивна, не броска и не однозначна. Она вся прикрыта тысячами недомолвок, пронизана множеством тайн, незаданных вопросов, на которые всё равно нет ответа. Иногда она какая-то сонная, смурная, а в другой раз, наоборот – задорная, бодрая. Она искушает каждого, кто способен чувствовать, сдирает с него кожу, расчесывает раны, чтобы тут же их зализать. Она полнокровная, в ней пульсирует жизнь…
Вы хоть знаете, как надо знакомиться с Лиссабоном? Здесь тот самый случай, когда путеводитель лучше всего забыть на столике за утренним кофе, взять карту и ни свет ни заря выйти в город и постепенно, шаг за шагом, обойдя все семь холмовспуститься к океану. По дороге непременно затеряться в лабиринте улочек, переулков, заглянуть во дворики и посмотреть высоко вверх, чтобы под сводом небес увидеть не какую-то там поэтическую лазурь, а самую настоящую жизнь – сохнущее на солнце белье. Лучше всего это делать, когда закрытые ставни возвещают городу и миру, что пришло время сиесты. И вот когда вы взглянете вверх, вы заметите переплетение кабелей и проводов, проложенных прямо по фасадам домов, напоминающее нам о бренности жизни, о том, что и сюда проникла цивилизация. Это ощущение мимолетности очень близко нам, славянам. Вы ведь, судя по фамилии, польских корней? Ну вот и почувствуете себя как на своей исторической родине, как дома. Признаюсь, что именно Лиссабон стал моим вдохновением. Если спросите, почему, я отвечу: именно этой своей хаотичностью. Во Франкфурте-на-Майне всё как по линейке, и это напрягает, а хаос Лиссабона вносит в душу умиротворение, успокаивает, заставляет поверить, что навязанный людям порядок на самом деле состояние временное… Высотные дома в Лиссабоне? Боже упаси. Есть несколько, эдакая отметина эпохи, но торчат болезненными наростами на теле города. Выглядят как неудачный футуристический эксперимент какого-то архитектора-маньяка. Лиссабон, он как будто восстал из сна человека впечатлительного, ищущего, легкого на подъем, влюбленного в искусство и ностальгическую музыку фадо. Вы когда-нибудь слышали фадо? Нет? Тогда представьте, что вы в слезах по колено; я однажды видела такой плакат на дверях одного кафе, очень меня растрогал. Потому что Лиссабон трогательный. Если вы влюблены, то обязательно поезжайте в Лиссабон, а если нет – то тем более поезжайте. В любом случае поезжайте – не пожалеете.
Дела, дела, дела... И почему обычные люди считают, что аристократы только с балов на приёмы катаются?
И пошла дальше! Ай да, я! Ай да, молодец! Ай да отсутствие логики в женских снах!
"Так уж устроена школа. Самая важная вещь, которую мы там узнаем, заключается в том, что все самое важное мы узнаем не там".
— Э… А может быть, так просто, перекусим? — начала было мямлить я, прикидывая, как высший аристократ из светлых может отнестись к поочередному покусыванию зеленого лука и черного хлеб...
Человеческие злобу и жадность лишь силой духа смирить можно.
Есть на юге деревья, на которых рядом с высохшими плодами вдруг распускаются белые цветы; бывают дни, когда рядом с ярким солнцем на небе видна и бледная луна, а человеческое сердце может порою испытывать одновременно и любовь и ненависть к одному и тому же существу.
Не всякий гранит науки одинаково полезен для желудка.
Еще одно открытие: льстить легко, стоит только начать.
Согласитесь, предвкушение - ужасно приятная штука?
Держи мысль от языка, а необдуманную - от действий.
Я видела, что она лжет, но не знала, как поймать ее на вранье. Простодушие, против которого бессильны все мудрецы и хитрецы мира, будь они какими угодно лордами и королями.