— Что ты ко мне прицепился?
— Во-первых, это не я посреди ночи к тебе явился, а, во-вторых, я пока не нашел того юриста, который бы тебя заменил. Я в поисках, Матвеюшка. И, в третьих, мне скучно, а тут такие страсти, — одобрительно хмыкает. — Развлекаюсь я так.
Я не люблю, когда по моему лицу о чем-то догадываются.
Смерть взрослого не слишком огорчает — просто одной сволочью на земле становится меньше; ребенок — другое дело: у него еще есть будущее.
– Отдай! – грозно прорычал он, плотоядно нацеливаясь на мою обувь и протягивая к ним руки.
Это была уже наглость!
– Не отдам, – взвизгнула я, дрыгая ногами.
Не задела лишь благодаря его молниеносной реакции. Подведи она, ходил бы с располосованной каблуком физиономией.
– Мое! – вновь двинулся Шаевский на меня.
– Подавись! – всхлипнула я, стянула туфлю и, задыхаясь от смеха, бросила в Виктора.
Поймал, прижал к себе, уркнул от удовольствия.
Никакие сроки не имеют значения, пока человек здоров и счастлив тем, что он жив.
Клятвы, любовь, обещания, признания, благодарность — как забавно читать все это спустя некоторое время.
Никогда не следует размышлять за другого человека, предполагая, что он думает и чем руководствуется в своих поступках, проще спросить.
-Вот сколько живу на свете, столько удивляюсь неспособности мужчин мыслить головой... Вместо того, чтобы включить голову, они почему-то заливают глотку. Можно подумать, после запоя проблемы сами собой исчезнут.
Дерзость – лишь четкая формулировка мысли, без толики лжи
- Кажется, я начинаю понимать, где между нами прошла трещина. Твои любимые книги для меня - чепуха. Мои для тебя - барахло. Мусор. Почему мы этого не заметили десять лет назад?
- Мы многого не замечаем, пока... - он запнулся, - ...пока любим.
Когда я не задаю им вопросов, они чувствуют себя счастливыми, как устрицы.
— Полетели с нами в Италию, а?
— Чтобы встретить там горячего итальянца? — рассмеялась я, поддерживая подругу в затронутой теме разговора.
— Точно! Мужики там красивые, — шепнула подруга, подмигнув, будто Олег мог ее услышать. — Я, конечно, не пробовала, но моя свекровушка говорит: огонь.
Некоторые думают, что чем выше семья по сословию, тем меньше там простого человеческого. Ну, вроде как дети аристократов не катаются по полу, капризничая, а шаркают ножкой и говорят: «папенька, я не согласен с твоей позицией по данному вопросу покупки новых игрушек». Или высокородные матери сдают своих детей на попечение нянек с мыслью: «так, по плану я родила наследника и двух запасных сыновей, теперь можно и по магазинам».
Но это, конечно же, не так. Отношения внутри семьи не зависят от положения в пищевой цепочке или размера счета в банке. Отношения зависят только от одного — от людей.
В такие моменты, когда не хватает материальных средств, тебя как будто судят.
Не стоит выносить поспешные суждения о людях, даже если это враги. Никогда не знаешь, что за дерьмо может происходить в их жизни.
Слава в Испании на вкус напоминает не столько мед, сколько желчь с уксусом, ибо неизменно сопряжена с завистью, зависть же человеческая безмерна.
Когда живёшь один, много думаешь.
Когда в ушах зазвучат голоса рассветного театра, медлить нельзя. Нужно срочно вскакивать. Не успеешь залезть под душ, чтобы привести в порядок мысли, как эти голоса могут умолкнуть.Скорость — это все. Кто бежит к пишущей машинке со скоростью 90 миль в час, тот убегает от житейских тягот и надвигающейся смерти.Спешите жить.Вот, пожалуй, и все.Жить. И писать. Не теряя ни минуты.
- Думаю, все мы боимся себя, - медленно произнес доктор.
- Нет, - ответил Люк. - Мы боимся увидеть себя явственно и без маски.
- Или понять, чего мы на самом деле хотим.
Он лежал на больничной койке - все такой же большой, но уже не очень толстый. Казалось, силы покинули его.
Мы втроем взялись за руки, понимая, что мушкетерам пришел конец.
- Ладно, ребята, найдете себе другого Портоса! - всхлипнув, проговорил Поль.
- Ни за что. Ты один такой большой и сильный.
- Тогда найдете д'Артаньяна! Мушкетеров же на самом деле было четверо!
- Да. Но ты всегда был за двоих, - ответил Мик, и эти слова я никогда не забуду.
— Нам не нужны копья, — сказал Джошуа. — Я не заставлю человека согрешить воровством. Если человеку что-то нужно, достаточно попросить, и я ему все отдам.
— Отдай мне все свои деньги, — сказал я.
— Еще чего.
— Но ты же сам только что сказал…
— К тебе это не относится.
Дружба на войне рождается быстро.
...когда ты старше двадцати пяти, сваливать вину на родителей запрещается
Он был физически неспособен обнять кого-нибудь. Очень многие не умеют этого делать, в том-то и беда.
Я нахожу, что неприлично писать исторические романы о людях еще не умерших; это мой принцип. История требует временной дистанции; не могу писать о живых.
Для истории необходим фотоаппарат с двумя объективами: один – длиннофокусный, другой для съемки крупных планов, с большой глубиной резкости. О широкоугольниках забудьте – достаточно широкого обзора быть не может.