Это было время романтики, когда несколько интеллектуалов совершили решающий переворот в мышлении- они поняли, что оценки поступков бывают двойственными, неоднозначными, а для определенных решений нет ни объективных, ни субъективных причин.
По-моему, любой человек самодостаточный и цельный. Иначе как жить? До судьбоносной встречи с тем самым, единственным, себя неполноценной считать? А если «половинка» уйдет, умрёт, разлюбит — опять инвалидность моральная? Нет уж! Не нужна мне такая болезненная зависимость. Пусть мой мужчина дополняет моё счастье, а не заменяет его, будучи светом в окошке.
- Ну, как самочувствие? - заботливо поинтересовался клыкастик.
- Как у поезда, заляпавшегося Анной Карениной. Вроде и по фиг, но некий дискомфорт присутствует.
В парке две вороны вцепились в газету и сражались за право ею обладать. Думают, что информация - это власть. Многие почему-то так думают, тогда как потребление информации давно уже стало принудительной повинностью.
Всё тривиально: взаимная любовь радует, а несчастная изводит, разъедая душу.
Виолончелистки так трясут смычками, сидя на своих виолончелях, что можно заслушаться и незаметно для себя развестись. Женатым мужчинам непросто вырывать себя из лап искусства.
- Чувство, дядюшка, просится наружу, требует порыва, излияния...
- У меня не просится и не требует, да если б и просилось, так я бы воздержался - и тебе тоже советую.
- Зачем же?
- А затем, чтоб после, когда рассмотришь поближе человека, которого обнял, не краснеть за свои объятия
Почему то с годами поцелуи куда-то деваются, становятся неважными, ненужными. Нет, они конечно присутствуют. Чмок в щеку, чмок в лоб. Но не настоящие они. Не такие как раньше...
Как же много тогда значили песни, все эти томления-расставания-встречи, которые, обознавшись, мы принимали за любовь.
Время всё расставит по местам. Не твое не удержать, как ни старайся. Твое найдет тебя само.
Возможно, я развивался медленнее, чем хотелось бы, но, когда мне было уже хорошо за сорок, я понял, что необязательно подчиняться требованиям только потому, что они выглядят разумными или разумно изложены. Возраст – великий учитель неповиновения. Можно быть самим собой и отвечать «нет».
Единственная гарантия, которая есть у человека, - это гарантия того, что он умрет
- Я слышал, она хорошенькая.
Питер выглядел растерянным, что было на него не похоже. Он стал оправдываться - тоже необычно.
- Иди, - прервал его Роланд. - Будь с ней ласков...но не прячь жар, если он есть в тебе. Старость холодна, Питер, поэтому пусть твой огонь горит ярко, пока хватает топлива.
Жизнь сама себя не проживёт
http://www.thomaspynchon.com/covers/v_cvr.html
...в юности сложно оценить, кто чего стоит на самом деле, и правильно выбрать настоящих кровников. Может быть, потому, что люди меняются, а может, потому, что до определенного момента некоторые их качества сложно предугадать.
– Я подумывал о кое-чем пошлом…
Ну кто бы сомневался!
– Например, о поцелуе в нос? – так же невинно продолжила я.
– Это самое пошлое, что пришло тебе на ум?
У бедняка есть в этом мире два основных средства, чтобы подохнуть, — абсолютное равнодушие себе подобных в мирное время, мания человекоубийства во время войны.
Я видел, как по утрам ее папоротниковые глаза распахиваются тому миру, где хлопанье крыльев необъятной надежды едва отличимо от другого шума — шума ужаса; они распахиваются тому миру, в котором я различал лишь вечно закрывающиеся глаза.
Пикассо как-то сказал: «Матисс потому и Матисс, что у него внутри — солнце».
Искусство — поразительная вещь, в нём спасение.
Only connect! That was the whole of her sermon. Only connect the prose and the passion, and both will be exalted, and human love will be seen at its height.
The years that are gone seem like dreams—if one might go on sleeping and dreaming—but to wake up and find—oh! well! perhaps it is better to wake up after all, even to suffer, rather than to remain a dupe to illusions all one's life.
Будто раньше черпал спокойствие из глубины души, а теперь там всё кончилось, и черпак скрёб по дну, визжал, как железо по стеклу, и вызывал не тепло, а крупные, влажные мурашки по всему телу.
“To think,” cries he, “that I must leave my bones in this miserable wilderness! Would God I had died upon the scaffold like a gentleman!”