Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отвлечься от своей…
Жизнь, за которую стоит умереть, стоит прожить.
Труднее всего мне давался первый звук слова, он был вроде ключа от той двери, что отделяла меня от других людей, и этот ключ вечно застревал в замочной скважине. Все прочие свободно владели своей речью, дверь, соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
<...> мир достоин того, чтобы за него сражаться.
Ослепший вечно помнит драгоценность Утраченного зрения.
- Нужно торопиться, пока очередной вампир не прилетел. - Боишься, что не справишься? - Боюсь, что горы трупов в лесу не украсят пейзаж.
Представьте себе.
Ночь, луна, соловей поет… ладно.
Вру.
И соловья не было, и новолуние – темно, как в печке.
Когда хочется лечь и спокойно умереть, самое лучшее лекарство – встать и делать хоть что-то. Иначе действительно – подохнешь, как собака.
И вот тут они оторвались. За витиеватой вязью вежливых слов насмешливо сообщалось, что Шерридан «рад», что теперь не только их народы союзники, но и они практически одна семья. И Шерридан понимает и прощает друга за то, что в радостях от факта обретения Кьяри он забыл сообщить ее мужу, что забирает ее познакомиться с народом. Шерридан вообще выказал полное понимание и брал на себя урегулирование всех формальностей, таких как приглашение гостей на церемонию представления Рии подданным, и сам обязался быть
не могу понять… За что тебя так ненавидят? – А кто любит умных женщин? – Я рассмеялась. – Да и я… не особо добрые чувства питаю к человечеству, и особенно к тем… кто рискует встать на моем пути.
...Я почувствовал себя одновременно освеженным, обновленным и возрожденным. Мою сущность охватил жуткий восторг, какого я не испытывал на земле со времен своих первых появлений еще в Шумере, когда я думал, будто моих сил довольно, чтобы совладать с чем угодно.*
*Разумеется, продлилось это не долго. "Эй, Бартимеус, не мог бы ты проложить каналы по всему Междуречью?", "Не мог бы ты переместить русло Ефрата вот здесь и здесь?", "Слушай, раз уж ты за это взялся, не мог бы ты заодно посеять в пойме несколько миллионов семян пшеницы? Заранее спасибо". И даже палкой-копалкой меня не снабдили. К тому времени, как я дотянул до Ура, мой восторг несколько повыветрился. Уж больно спину ломило.
...
— Самое главное, — начал Холмс, когда мы расположились на снастях ялика, — имея дело с простыми людьми, не давать им понять, что хочешь что-то узнать у них. Стоит им это понять, сейчас же защелкнут створки, как устрицы. Если же выслушивать их с рассеянным видом и спрашивать невпопад, узнаешь от них все, что угодно.
«Но если трогательность нежных слов
Не может вас ко мне расположить,
Тогда — как воин, а не как влюблённый —
Любить меня вас я заставлю силой.»
Два веронца
Если существуют книги по психологии, изгнание бесов уже устарело.
– Скажи, Зелен, – спросил вдруг подкармливавший Рыжака прутиками Берт. – Ты станешь таким же, как Рыжак, если тебя посадить в клетку?
– Нет, – с превосходством фыркнул мохнатый. – Зелен из клетки уйдёт.
– А если я влезу в клетку, то смогу согреть очаг?
Рыжак весело заполыхал огоньками.
– Ты тёмный, – снисходительно сообщил Зелен.
– А если я дам тебе мою куртку, ты станешь таким, как я?
– Зелен не хочет.
– Сейчас разговор не о том, хочешь ты или нет. Сможешь ли, вот в чём вопрос!
– Вернее, – не выдержала Лиарена, – разговор о том, стал ли сразу злым человек, если надел плащ со звёздами. Вот возьми, надень его, можешь даже завернуться с ногами, и скажи, раз ты в плаще, ты уже не Зелен, а Черн?
– Если он не сообразит, что вовсе не одежда главное в человеке, – тихо вздохнул Берт, – я в нём сильно разочаруюсь.
– Так вы маг? – спросил он у меня.
– Хуже, – усмехнулся я, – я, Геш, самое опасное существо во вселенной.
Глаза парня расширились.
Я же улыбнулся и, подмигнув ему, произнёс:
– Я хуман.
- Не всем хватает смелости быть честными. - Не всем хватает ума убедительно лгать.
Позор и срам! Одного боишься — это встречаться с русскими за границей.
Один недовольный может испортить настроение всем.
Что вы за народ такой, мужчины?! Сначала клянетесь в вечной любви и обещаете, что всегда будете рядом. А потом — потом умудряетесь сложить голову в очередной заварушке и надеетесь, что о вас будут плакать! И мы плачем, черт бы вас всех побрал! Герои
В наших краях мужчина берет себе жену до того, как обрастет бородой. Насколько же ранее этого он берет служанку? Таково обыкновение, мало кто приходит к супружескому ложу, не делав подобного. Эти поистине несчастны - слишком слабые, чтоб покорить, слишком неказисты, чтоб очаровать, или же слишком бедны, чтобы заплатить.
После тридцати никто не имеет права обвинять родителей в чем бы то ни было.
- Снежной зимы! - радостно объявил огневик, с интересом изучая мой завтрак.
- Ты сдурел? - я машинально плотнее запахнула халат на груди.
- Что не так? - Янтарь стащил с моего подноса яблоко и со вкусом в него вгрызся.
- Во-первых, надо стучаться, во-вторых, спрашивать разрешения войти, в-третьих, я вообще не хочу тебя видеть.
- Именно поэтому я не стал страдать подобными глупостями. Вкусное яблоко, кстати, хочешь? - я скептически скривилась в ответ на протянутый мне надкусанный фрукт. - Не хочешь, как хочешь. И вообще хватит валяться в кровати, как какая-нибудь принцесса!
Я поперхнулась бутербродом, а застывшая столбом Тая, у которой до сих пор только медленно расширялись глаза, теперь еще и рот приоткрыла.
- Тебя не спросила, что мне делать, - фыркнула я.
- И очень, между прочим, зря, - согласился Янтарь. - Потому что, если бы спросила, то знала бы, что ты сейчас быстренько одеваешься, и мы отправляемся на экскурсию.
- Это еще зачем?
- Одеваться? Понятия не имею, говорят, так приличнее. Лично мне все равно, можешь и так идти.
Он с интересом присмотрелся к выглядывающему из-под халата кружеву ночной сорочки, и я, не сдержавшись, швырнула в него подушкой. Огневик ее перехватил и с довольной рожей пристроил за своей спиной, облокотившись на спинку в изножии.
- На самом деле у тебя есть выбор, - продолжил он, как ни в чем ни бывало. - Либо ты сейчас идешь со мной исследовать дворец, либо тебя приберут к рукам моя дорогая матушка и ее стая шайс под секретным называнием "фрейлины".
- Она сказала, что я свободна до обеда! - возмутилась я.
- Она дала тебе крохотный шанс найти себе занятие до того, как она найдет его за тебя. Причем желательно, чтобы это занятие было связано с абсолютной неуловимостью. Я, конечно, давненько не был дома, но поверь мне, есть вещи, которые со временем не меняются. В общем, я жду тебя в коридоре, - подытожил огневик, поднимаясь и направляясь к выходу.
- Я еще не согласилась! - возразила я ему в спину.
- Ты не успела отказаться, - усмехнулся он, закрывая за собой дверь.
Ему хотелось жить так, чтобы даже случайно сделанная фотография оказывалась удачной.
Всё, что я знаю, надо постараться любить так, чтобы другим не было из-за этого больно