Я всегда говорил, что хороший дизайн – это искусство изъятия, а не прибавления.
Сомневаюсь, что счастье – именно та вещь, которую можно заслужить.
Как говорил один из моих преподавателей — профессор-онколог: «Все мы умрём от рака, только не каждый до этого доживёт». Да, онкология неизбежна: раковые клетки возникают в организме постоянно, и лишь мощный иммунитет помогает нам с ними до поры до времени справляться. Но с возрастом раковых клеток появляется всё больше, а иммунитет становится всё слабее, и в какой-то момент битва, в которой мы столько лет побеждали, будет нами проиграна. Не умереть от рака нам поможет только то, что мы умрём от чего-то другого.
— Ума не приложу, Эрнест, как вам на все хватает времени! — А я не приложу ума, почему его не хватает другим, — парировал он.
Куда важнее жить, чем описывать, как ты живешь.
Если два человека не в состоянии что-то обсуждать, вдвоем они протянут недолго
Я не люблю костюмы и не люблю тех, кто носит костюмы. Костюм — это спортивная форма участников вечной гонки за баблом. Пусть на старте это костюм от фабрики 'большевичка', а ближе к финишу — 'бриони', суть от этого не меняется.
Когда у людей есть Вечность, они делают странные вещи.
Не бывает скверных людей, бывают скверные ситуации.
Глупец - раб своего гнева. Для мудрого его гнев- оружие
Мы живем в замечательное время, когда сильный слаб из-за своих сомнений, а слабый становится сильнее, потому что дерзает.
За родную землю, мирное небо и давние обиды! Начистим супостату рыло, ударим в уязвимое подбрюшье, вернём награбленное! Слава русскому оружию! К бою, парни!
Описание заклинания Патронуса
Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда,
Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса.
Патронус — что–то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор.
Ярость заражает мою кровь, окрашивает в багряный цвет слова, заточенные в моём горле.
Ругать себя — хорошее средство от слез. Отлично помогает взять себя в руки — если только от самобичевания не разрыдаешься окончательно.
После ее выходки на теплоходе мне казалось, что все. Последняя капля. На эмоциональных качелях Вероника постоянно делала солнышко, и уж насколько я готов к компромиссам, но ультиматумы, очередные претензии, а по итогу еще и бегство – и со свадьбы, и, по сути, с поездки, которую мы вроде как вдвоем с такой тщательностью планировали, а я еще и оплатил… Это слишком.
- Эй, там кто-то в кустах хрустит, - услышал один из рыбаков, как я подхожу.
- Кто там, отзовись? - спросил другой.
- Мир вам, земляне. Я прибыл с другой планеты, чтобы вступить с вами в контакт, - загробным голосом сказал я. Ну не мог удержаться, слишком рыбаки подставились. Реакция последовала незамедлительно, послышались треск кустарника и плеск воды, да кто-то глухо выматерился.
Искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами: оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь.
Какие мелочные мужчины пошли – красавицу им подавай, а то, что у меня характер золотой и высокие душевные качества, никого и не интересует.
Я никогда не понимала, как люди могут так беспечно причинять боль другим, следуя зову своего сердца. Кто сказал, что слушать свое сердце хорошо? Это чистой воды эгоизм, стремление все подчинить своим страстям.
Немного веры - и человек способен творить настоящие чудеса. Совсем немного веры...
Есть два типа людей сильных духом: такие, как дядя Монти и Эйб Штейнгейм, для которых ничто, кроме денег, не имеет значения, и такие, как мой отец, — бескомпромиссно и бескорыстно одержимые идеей честной игры или, вернее, собственными представлениями о честной игре.
Американцы говорят об избирателях, как русские – о Сталине: правы или нет, а подчиняться надо.
“когда нам по-настоящему куда-то нужно, Анджела, жизнь сама нас донесет.”
Я заметила, что по мере того, как я становлюсь старше, время летит все быстрее. Не успеешь глазом моргнуть – и вот пролетела неделя. Еще раз моргнешь – и уже год прошел.