Хотя и сам стереотип порождал тревожные мысли. От двадцати четырех до сорока восьми? Холостяк? Проблемы с близостью? Комплексы из-за матери? Но любой мужчина мечтает побыть холостяком, сближаться ни с кем не способен и отводит глаза, говоря о матери. ...
Страх заразнее бактерий и блох.
То, что легко прощается, - легко повторяется.
- Зови меня Лик. Тебе кто-нибудь говорил, что ты очаровательное создание?
- Шеф...
- Лик!
- Ли... Лик... Вы меня...
- Ты, - снова перебил её бог.
- Ты меня пугаете, - закончила мысль Маруся, озадаченно глядя на начальственную ладонь на своем плече.
— Не знаешь, как отделаться от мужика? Попроси у него денег, — хохотнула вдова Блумкин, озвучивая давно известную истину. — Даст, проси больше. Закати парочку истерик, покажи ему, что времена до тебя были самыми счастливыми в его никчемной жизни. И все, дело сделано. Поверь, первородные ничем не отличаются от обычных мужиков. Я тебе точно говорю, так как рассмотрела там все… От мозгов, до самого Фердинанда.
— До кого? — я с любопытством уставилась на нее.
— Силы небесные! Шелли Блумкин, вы в своем уме, говорить такое приличным женщинам и молодым девушкам?! — запричитала Тилли. — Да разве можно такое вообще произносить?!
— Ничего дурного я не сказала, — старушка подмигнула мне и снова отпила из фляжки. — А то ты в своей жизни ни одного Фердинанда не видела…
- О-о-о... Да, литр виски без закуски, да еще и из горла, как пиво,- это вам не шанежки из-под стола тырить.
Родителям важны только их дети. Они являются центром мироздания, только они и имеют значение. Все остальные не важны, не важны ни их страдания, ни их радости, потому что остальные находятся за пределами реальности.
Если это не настоящая любовь, то я планктон.
Мне не то не нравилось, чем я был, то есть мое истинное, неповторимое я — хоть, согласен, самое понятие истинного неповторимого я весьма условно, — но собрание воздействий, наклонностей, заемных идей, классовых бзиков, мне пожалованных взамен личности. Взамен, да. У меня никогда ее не было, личности, хотя бы как у других она есть, или они считают, что есть. Всегда я был типичное, внятное ничто, никто, а вот поди ж ты, страстно мечтал стать невнятным кем-то. Я знаю, что говорю. Анна, я с лету наметил, должна была стать средством моего превращения. Большим таким зеркалом в полный рост, в котором расправятся все мои искривленья. Будь самим собой, ну чего ты? — она говорила в начале нашего брака, — будь, заметьте, не познай самого себя, — и ведь из жалости говорила к моим нелепым потугам охватить неохватное. Будь самим собой! А сама небось думала: Да будь ты, кем хочешь. Такой мы с ней заключили пакт, что избавим друг друга от тяжкого груза: быть теми, кого в нас видят вокруг. Она, по крайней мере, меня от этого груза избавила, ну а я — что я для нее сделал? Может, не надо было ее замешивать в эту тягу к незнанию, может, это только я в нем нуждался?
Зачем люди живут вместе, когда, по сути, они не вдвоем, а каждый сам по себе? У каждого отдельная жизнь, отдельные интересы и потребности, а вместе они только ужинают и спят. Как по мне, так лучше жить одной, чем чувствовать себя одинокой рядом с кем-то.
Деньги - это инструмент, а не строительный материал. Они могут помочь тебе завести знакомства, но не приведут к тебе настоящих друзей
Завязавших наркоманов не бывает; бывают наркоманы, которые достаточно долго не развязываются.
Вино с моего виноградника, ваше величество, подумал Флегг с улыбкой. Похоже, этот виноградник расположен рядом с адом, а когда вы вкусите его плоды, вам и ад покажется раем.
«Смиритесь со своим страхом и не старайтесь его перебороть»
Характер у меня замечательный, только нервы у всех какие-то слабые...
Может быть, и в нас, и на земле, и на небе страшно только одно – то, что не высказано вслух. Мы обретем спокойствие не раньше, чем раз навсегда выскажем все; тогда наконец наступит тишина, и мы перестанем бояться молчать.
– Этого кота мне бывший муж подарил. А потом, когда это чудовище выросло, сам сказал, либо я, либо этот кот. Удивительно, но я выбрала кота, а не козла. ....
… жизнь, складываясь из случайных частностей, которые мы по очереди проживаем, вдруг вздувается неделимой волной, и она подхватывает тебя, и несет, и с разгона выплескивает на берег.
Не стоит останавливать того, кто решил уйти сам
Каждый герой может оказаться злодеем в своей собственной истории.
– История,.. – это кошмар , от которого я пытаюсь проснуться.
Нет ничего тоскливее, чем стaрческий возрaст у животных. Кaк-то это непрaвильно, когдa волосы у них нaчинaют седеть, кожa сморщивaется, глaзa слепнут, a зубы шaтaются в деснaх и ни нa что уже не годны. Если стaрится мужчинa или женщинa, то всем вокруг кaжется, что у тaкого человекa всегдa нaйдется хоть что-то, что связывaет его с молодой, нaстоящей жизнью. У людей есть дети или хотя бы пaмять о былых обязaтельствaх, но стaрaя, то есть выпaвшaя из привычной борьбы зa существовaние собaкa похожa нa тоскливого, бессмертного Струльдбругa, который тянет и тянет сквозь жизнь невыносимую ношу смерти.
Всякого незнакомого мужчину, встреченного в уединенном месте, молодой женщине, получившей домашнее воспитание, положено пугаться.
знать о девственных лесах понаслышке — это одно, и совсем другое — увидеть их собственными глазами.
Позвали служанку, она принесла сначала сухое печенье — пресные и ломкие английские бисквиты, как будто предназначенные для клюва попугаев, которые хранятся в наглухо запаянных металлических банках, чтобы выдержать кругосветное путешествие.