-Ну кто же знал, что ты такая злопамятная, - ворчливо высказался парень и ступил на мокрый камень, протягивая мне руку.
- Я не злопамятная, - возразила я, игнорируя предложенную руку, - просто злая и память хорошая.
Мы знаем, что мы делаем, но мы не знаем, почему мы делаем то, что мы делаем.
Хамство - это дорога с двусторонним движением.
Ничего нет хуже, когда один псих нагоняет другого
...мы, женщины, опутаны единой невидимой паутиной: стоить этой паутине дрогнуть - и мы все узнаём, где случилась беда. К несчастью, обычно нам не хватает храбрости или любви к ближнему, чтобы прийти на помощь. Но на кого нам тогда надеяться, если не друг на друга?
Это была злобная тварь, которая в неконтролируемой ярости бросалась на друзей, убийца, добровольное орудие королевского гнева.
Впрочем, это было странное чудовище, ибо при своей свирепой внешности внутри оно боялось и ненавидело свою жестокость, бичевало себя за дикость. И порой ему не хватало духа свирепствовать, и тогда в его сердце поднимался бунт.
Это чудовище иногда отказывалось вести себя как чудовище. А если чудовище перестает себя так вести, перестает ли оно быть чудовищем? Становится ли чем-то другим?
Тра-та-та-та-та!!!
Меня расстреляли из нескольких орудий сразу.
На самом же деле, сердце забилось, как пулемет. Загудело, как огромный литой колокол, стоило мне только выхватить из толпы ту самую походку, легкую и летящую. Каждое движение, как взмах крыла бабочки. Каждый шаг, как благословение, взмах волос, как новый выстрел прямо в сердце. Неотразимая, божественная, безупречная. Убийственная…
Еще красивее, чем я запомнил тебя тогда.
Ну что сказать? Человеком я была по сути творческим, а эксперименты горячо уважала. Рисовала карты – смогу и рожицу Хелен разрисовать.
Я смотрела на него и думала, как часто мы считаем себя умней других. Девушки уверены, что мужчины никогда не замечают их хитростей. Парни уверены, что видят их всегда. И те, и другие ошибаются.
Прекрасное – это экстаз: оно так же просто, как голод. О нем, в сущности, ничего не расскажешь. Оно – как аромат розы: его можно понюхать, и все. Вот почему так утомительны все критические рассуждения об искусстве – если не считать тех, которые не касаются прекрасного и поэтому не имеют отношения к искусству. Все, что может сказать критик по поводу «Положения во гроб» Тициана – картины, которая, может быть, больше всех в мире исполнена чистой красоты, – это посоветовать вам пойти на нее посмотреть.
красивой, хорошо одетой женщине гораздо легче простят любые оплошности.
...как ребенок всю скатерть со стола тянет, когда ему что-то на столе нравится, а в итоге ему одни черепки достаются и надежды, разбитые в прах и утраченные навсегда.
— Откуда вы знаете про план перемещения? — спросила она, прожигая дыры в глазницах принца.— Видите белые башни на моей груди? — Ордерион смахнул с одной из них несуществующую пыль.— Вполне четко.— Это отличительный знак формы отрядов из Белого замка Инайи.— В котором служат лучшие из лучших воинов, — закончила она его мысль.— Верно. — Ордерион натянуто улыбнулся.— Только я не знала, что среди них есть деры, — произнесла фрейлина, глядя на Ордериона.«Как интересно… Что еще эта женщина знает о Белом замке и его воинах?» — подумал принц.— Я заработал свой титул в бою, — ответил он с нажимом.
'Сидя рядом на скамейке полупустого парохода, они поняли, что у них едва ли есть что сказать друг другу, или, вернее, то, что они хотели сказать, уже само по себе было сказано блаженным расслабленным ощущением того, что они наконец-то остались наедине" (с.)
Только сильный способен признать свои ошибки, и только мудрый не станет лгать самому себе.
Поцелуй Правды должен был показать прошлое, а показал будущее, - размышлял он. - Все тело горит. Ён Сихван предупреждал о последствиях физического контакта с людьми.
Истинные чудеса никогда не выглядят чудесами, а то, что на первый взгляд походит на чудо, обычно оказывается явлением весьма прозаичным.
Настоящего мужчину ничто не сможет сломить, только насморк и температура тридцать семь градусов превращают его в капризного, совершенно беспомощного младенца.
Задать вопрос – это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни.
Банк же был не жилец. Может, и выстоял бы, но тогда зачем Александрову заштатный банк? Цепляться за него только потому, что когда-то он создал его собственными руками? Мало ли что мы создаем своими руками. Всегда надо быть готовым расстаться с тем, что создал. По воз-можности— себе не в убыток.
Мы, одержимые, страждем, а другим зато легче. И сам ты, если какую скорбь от какой-нибудь страсти имеешь, самовольно ее не бросай, чтобы другой человек не поднял ее и не мучился; а ищи такого человека, который бы добровольно с тебя эту слабость взял.
И что такое смягчает в нас цивилизация? Цивилизация вырабатывает в человеке только многосторонность ощущений и… решительно ничего больше.
Взращивать счастье? Я не слыхивала более нелепой насмешки. И что означает подобный совет? Счастье ведь не картофель, который сажают и удобряют навозом. Оно сияет нам с небес. Оно - как божья роса, которую душа наша неким прекрасным утром вдруг пьет с чудесных трав рая.
Только с людьми равными себе следует вести знакомство. В чужой среде задыхаешься.
"Я с вами согласен, мы остаемся как бы незавершенными, пока некто более мудрый и достойный, чем мы сами, - а именно таким должен быть друг, - не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками".