Наша судьба найдет нас, как бы мы ни пытались этого избежать.
—Книги, — сказал он, — книги... Читаешь так много, а знаешь о людях и жизни так мало.
Власть! — вот слово, равного которому нет в мире. Не бог, не богатство — власть!
В условиях нужды человек человеку волк.
Человеку плохо живется, говорил он, - потому что он рожден чтобы умереть!
Нейробиологи понимают: бессмысленно учить людей по утрам. И к тому же бессмысленно учить чему-то людей, которые не высыпаются, они всё равно ничего не запомнят. Когда мы придём к власти, мы отменим первые уроки повсеместно.
Чем больше мы живём, тем меньше нам хочется умирать.
Когда мы юны, то верим, что уникальны, что нам повезет там, где других ждет поражение.
«Мы обручились без ведома дяди, который был слишком геологом для того, чтобы понимать подобные чувства».
Иногда мы прощаем других, потому что это сохраняет наши собственные сердца целыми, а не потому, что они заслуживают этого.
Воистину надо быть великим человеком, чтобы хранить равновесие между гениальностью и характером. Талант расцветает, сердце черствеет.
Любить надо не объект исследования, а дело, которым ты занимаешься и которому посвятил свою жизнь.
Порой мне непонятно, как может и смеет другой любить ее, когда я так безраздельно, так глубоко, так полно ее люблю, ничего не знаю, не ведаю и не имею, кроме нее!
Над ними просто издевались, когда объявили их свободными. Да, им дали полную свободу подыхать с голоду, и уж этой свободой они пользовались вовсю!
самовосхваление унижает
Как может образованный, в целом грамотный и даже не лишённый дара красноречия человек разучиться писать, едва взяв в руки смартфон, – всегда было для меня загадкой.
"Не знаю, все ли ветеринары винят своих жен, когда им приходится ехать по неприятному вызову, но, каюсь, я всю жизнь только это и делал."
Любой город перестает казаться враждебным, как только ты в нем поел и попил.
Психоаналисты манили меня псевдоосвобождением от либидобелиберды.
Но этот лукавый бог никогда не откроет даже самому искусному вопрошающему полного содержания своей мудрости. Он ответит только на заданный ему вопрос, а то, что останется скрытым, может оказаться как великим, так и банальным - все зависит от самого вопроса.
Страсть слишком поглощена собой, чтобы представить себе, что кто-то может всерьёз против неё восстать.
Просто дай себе право на счастье. Быть несчастной - твой собственный выбор, а что ты будешь делать со своим несчастьем? Питаться им?
Я – декадент. В искусстве я нечто вроде сыра камамбер: чуть переберешь, и всё. Я – последний отголосок античности – стою на самой грани.
— Вы ломитесь, как козел через колючие кусты. — Я ценю в себе настойчивость, если вы об этом.
В моем особом, постоянно меняющемся ремесле требуются контрастирующие точки зрения и ценности, но они должны быть старательно уравновешены и подогнаны, чтобы достичь столь необходимых ритма и гармонии.