Расстройство психики вовсе не равнозначно глупости. Люди с подобного рода расстройством обладают не меньшей, а порой даже большей ловкостью в достижении своей цели, нежели мы, здоровые. Что их отличает от нас, так это сами цели.
Они сказали мне, что страдание и счастье расположены в разных сторонах света. Что жизнь кажется человеку дорогой между ними. Но это неправильно, потому что, на самом деле, это две разные дороги. Одна ведет к счастью, другая — к страданию. И каждый человек сам выбирает свою дорогу, сам выбирает путь, по которому ему предстоит идти.
И вообще, раз уж я вышел на большую дорогу, то, пожалуй, займусь исконным для нее промыслом. Разбоем.
Иногда мышление похоже на разговор с другим человеком, но этот человек — тоже ты.
Если у тебя есть такая прекрасная цель, ради нее можно перетерпеть многое.
Мужчины прекрасно дрессируются, если у женщины есть к этому желание.
Я была уверена, что он чувствует стук моего сердца. Оно стучало все сильнее и сильнее. Каждый удар напоминал грохот барабана, выстукивающий его имя, и в конце концов все мое тело начало пульсировать в такт этому ритму.
Боже, я ещё в глаза не видела суженного, но уже успела составить о нём своё мнение: высокомерный индюк, который считает, что любая девушка придёт в неистовый восторг от перспективы стать его женой.
Уходя из дома, не захлопывай за собой дверь: возможно, тебе еще придется сюда вернуться.
Как психически здоровый человек, попавший в психушку. Все вокруг несут какую‑то чушь и свято верят в неё
Кто старое помянет, тому глаз вон, а вот кто забудет — тому оба.
Я хотел пристыдить вас за то, что о войнах и чужих краях, о модах и сплетнях, об искусстве и литературе вы знаете больше, чем о весне, которая бушует у стен ваших домов, о реке, текущей под вашими мостами, о лесах и восхитительных лугах, прорезаемых вашими железными дорогами.
После года Зеро мы все стали закоренелыми демиургами, не существует силы, которая могла бы нас
удержать от безустанной подгонки реальности к нашим представлениям, от творческой лихорадки, направленной главным образом на себя.
Благородство – оно ведь не в золотых кольцах, хоть ты ими себя с ног до головы унижи, и не в том, чтобы руки замарать бояться. Это нечто совсем иное
На мой запрос в лабораторию в Рочестере пришел ответ: «А насколько важна буква Х в русской речи?»
...Но мой ответ соответствовал первой реакции: «Примерно как f в английском!» К утру в приоритетном порядке починили.
Деньги не делают человека свободным. Они делают его неуязвимым.
...не жили хорошо, не стоит и начинать.
- Вы тоже интересуетесь людьми, мосье Пуаро? Или ваш интерес пробуждают только потенциальные преступники?
- Если бы существовала такая категория, мадам, в нее попал бы почти весь род человеческий.
Отношения людей напоминают керамическую чашку. Пока цела, она радует глаз цветным узором, нежно-голубой каймой и глянцевым блеском глазури. Но стоит обнаружить на ней единственную трещинку, и все меняется. С каждым поворотом в руках чашка кажется все менее совершенной: ты замечаешь новые сколы и потертости. Трещинка начинает расти от горячего и холодного содержимого, и вскоре чашка разлетается у тебя в руках вдребезги.
"...любовь, которая кажется нелепой, иногда оказывается самой крепкой..."
Но разве трусы могут мыслить здраво, когда штаны полные дерьма?
И пока там наверху нервничали и отсылали многие ранее неизвестные мне эпитеты в мой же адрес, я с чистой совестью вновь заснула. Ну, совесть… она меня никогда особо не мучила.
Особенность Вульфа в том, что он узнает нечто полезное для дела от людей, которые просто болтают.
Ладно. Как не хочется, но все же придется поговорить о делах. Ты нашла?
– Нет, – хотя бы потому, что не представляю, что должна была искать! – Напомни хоть, как выглядит.
– Издеваешься? Я же сказал, что сам не знаю.
Оригинальненько.
И когда после этого Кобиелла решил сыграть черву без двух и сказал: "Двадцать семь", а потом: "Тридцать", даже не сказал, а пробулькал, причем глаза у него то и дело шли враскос и в правом плече у него сидело нечто такое, что просилось наружу, вздрагивало, проявляло бессмысленную живость, а потом наконец смолкало, но зато не удерживало больше Кобиеллу от падения вперед, отчего поехала корзина, полная писем и с мертвецом без подтяжек, когда Ян одним рывком задержал и Кобиеллу, и корзину, когда Кобиелла, чей уход снова был приостановлен, наконец прохрипел: "Черва без прикупа", а Ян смог прошипеть: "Контра", а Кобиелла проговорить: "Ре", Оскар понял, что оборона Польской почты прошла успешно, что те, кто сейчас наступает, уже проиграли едва начавшуюся войну, пусть даже в ходе ее им удастся захватить Аляску и Тибет, острова Пасхи и Иерусалим.