И сказал Рома односложно, что больше не может, очень устал и переживает полное крушение надежд из пяти-шести букв, вторая «И», и это не «фиаско».
Сколько народов, столько и религий. А правда только одна.
Мы размножаемся так быстро, что не можем предоставить популяции себе подобных адекватной частной жизни.
Может, он провел последние восемь лет в бегах, но по крайней мере был свободен.
Everyone’s got something. Some people are just better actors than others.
Все самое лучшее, что есть в жизни, почти всегда причиняет нам боль.
Если государство даёт зелёный свет, появится намного больше сутенеров. Они перестанут скрываться и хоть как-то стыдиться своей работы. Начнут заманивать девчонок сладкой рекламой. Мамки типа Адель будут у школ и институтов стоять, караулить смазливых девочек, подлавливать в минуты отчаяния, ссоры с семьёй или с парнем.…
Благословен не тот, кому дается, а тот, кто дает.
Как можно сидеть и ничего не делать? Только люди с их природной ленью способны придумать такое и назвать это не пыткой, а удобством.
— Враги отличаются от друзей одним очень ценным качеством, — без слов понял причины моего замешательства Вашарий. — Они не предают друг друга.
Можно похоронить тело, но кости никуда не денутся.
В тот раз это было "жуткое потустороннее завывание", которое она слышала в своей гостиной и на кухне. Мы думали, что это может быть Воющий Дух. На самом деле это оказался соседский кот Бамблз, который застрял в дымоходе.
Тебе запрещено "чинить" меня. Я не сломана.
Судя по этим куплетам, любовь больше всего походила не неожиданный и весьма болезненный укус слепня, но при этом оставалась такой привлекательной штукой, что, охотясь за ней, люди забывали обо всем на свете.
Знать, какие поступки человек совершил, – одно, знать, каков он был на самом деле, – совершенно другое.
Память и потери — дело сугубо интимное, потому я и не переношу все эти «скорбим с вами», «разделяем ваше горе»... Разделить можно пристрастие к сыру или кэналлийскому, в крайнем случае — не слишком нравственную красотку.
Кир, иди оденься, а то я за себя не ручаюсь и все тебе расскажу. Только не спрашивай, на каких колесах я сижу.
Настоящая головная боль — это те, кто пропагандирует ненасилие. Они могут называть свои действия мирным несотрудничеством, но это как есть экономическая война.
Будь у Иисуса горб, им вряд ли удалось бы пригвоздить его у кресту
Всего несколько человек называют Гитлера Ади, панибратски шлепают его по плечу и даже рассказывают в его присутствии непристойные истории. Гитлер любит эту компанию, поскольку она подтверждает его глубокое внутреннее убеждение, что человек по своей сути - существо низкое и подлое.
Париж – это было теплое место прошлого, как бабушкина квартира, как острова Самоа до Кука. В Париж можно было добраться и жить там в повреждённых временем домах 17-го и 18-го веков, с допотопной сантехникой и ходить на допотопный Блошиный рынок, копаться в наивных открытках, покупать рваные кожаные куртки, пить вино вместо воды.
На квартире де Еона было чистенько прибрано, как у пожилой старательной девы. Пяльцы стояли возле окна (мужчины XVIII века любили вышивание не меньше женщин).
Я почувствовала, что он так же одинок как и я. Возможно, он этого не заслуживал. Возможно, я этого не заслуживала.
Врач должен быть богом, не ошибающимся, не ведающим сомнении, для которого все ясно и все возможно.
Миллионы книг, которые когда-то составляли часть коллекций, все еще стоят на полках по всей Европе. Но они потеряли свой контекст. Это фрагменты некогда богатых библиотек, которые собирались на протяжении поколений и формировали культурное, лингвистическое и персональное наследие общин, семей и отдельных лиц. Эти библиотеки были незаменимы, ведь они являлись отражением людей и обществ, которые создавали и формировали их.