Он даже позволил себе излишество: купил за 99 центов «Поэта» Майкла Коннелли. С волшебной силой чтения его познакомила Джулия. Это она долго подсказывала ему, что читать: детективы, исторические и приключенческие романы. Не сказать, чтобы он сильно поднаторел в выборе правильных книг, но когда ему попадалась хорошая книга, написанная с любовью к читателю и позволявшая смаковать подробности, диалоги, мысли персонажей, он уносился в неведомую даль. С этим наслаждением ничто не могло сравниться, ни фильмы «Нетфликс», ни баскетбольные матчи любимой команды, не говоря уж о дебильных видео из Сети, превращающих людей в зомби.
Храбрый человек — это человек, обладающий даром принимать быстрые решения в ситуациях повышенного риска. Когда есть выбор между тем, чтобы спрятаться от опасности или ринуться ей навстречу, он выбирает второе. Но должен быть выбор. А у осужденного на смерть никакого выбора нет. Вы, Николай, боитесь не смерти, а отсутствия выбора. Вы чувствуете себя связанным бараном, которому гарантированно перережут горло, и он ничего не может с этим поделать — только блеять…
– И что это за болезнь?
– Вначале она незаметна. Просто однажды наступает день, когда тебе ничего больше не хочется делать. Все становится неинтересным, человека охватывает щемящая тоска. И это состояние уже не проходит. Тоска усиливается – день ото дня, от недели к неделе. Человек чувствует себя опустошенным, он становится недовольным и самим собой, и всем миром. Постепенно проходит и это чувство, и ты уже вообще ничего не ощущаешь. Тебе все безразлично. Весь мир становится чужим, тебе уже нет до него никакого дела. Уже нет ни гнева, ни восторга, ни радости, ни грусти, люди не умеют больше ни смеяться, ни плакать. Все окутывает ледяной холод, любви нет. Тогда болезнь становится неизлечимой. Люди мечутся с пустыми, серыми лицами, становятся такими же, как Серые господа. Да, они становятся такими же чудовищами. Смертельная Скука – вот название этой болезни.
Если мы хотим, чтобы нас любили, мы не имеем права на слабость, мы должны быть сильными, ведь любят тех, на кого можно положиться, а не тех, кто сам пытается взвалиться кому-то на плечи.
Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоему врагу
Иногда любовь — тоже битва.
У нас очень трудно любить. Я думаю — не потому, что пришельцам не нравится чья-то любовь. Наоборот, они её прекрасно используют. Человеком, который любит, управлять проще, чем тем, кто боится за себя.
«Не думай тогда, когда надо прыгать, и не прыгай тогда, когда надо думать».
Из слов она составляла конструкции. Неимоверно сложные предложения. С множеством придаточных ловушек и волчьих ям. Предложения — это планы сражений. Схемы военных операций. Она умела заманить противника в западню. Обойти с фланга и атаковать.
Санчо. Владычицей его души была несравненная Дульсинея. Но она как бы была, но в тоже время ее как бы и не было! Но он был верен ей и отвергал королев, императриц и всякого рода дам.Жених. Значит она как бы и была?Санчо. Как бы и была.
пожертвовать жизнью ради неизвестного пациента - достойная смерть
«Женщины совершают легкие шаги, не замечая, что топчут не землю — обнаженные нервы.»
К семи вечера шторм достиг пятнадцати баллов, с порывами до сотни узлов. Когда корабль поднимался на очередную волну, сила дующего на мостике ветра, казалось, угрожала высосать их в темноту. Ни один шторм не может бушевать с такой силой долгое время.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
Я вестник тех сил, к которым он стремился сам и вел тебя, пока ваши дороги не разошлись. А теперь слушай меня. Ты сейчас стоишь на распутье. У тебя два пути, две возможности, и обе они трудны и опасны. Любая может привести тебя к смерти. И сегодня ночью ты должен сделать выбор, от которого будет зависеть твоя судьба. Я пришел возвестить тебе время выбора, ты имеешь на это право, так как рожден в Святилище.
Ах любовь ну где же ты. Почему тебя до сих пор нет. Ведь я тебя жду
– В отношениях людям часто приходится бороться за свою любовь против обстоятельств, времени… С чем угодно, но не друг с другом, – грустно произнесла я и осмелилась посмотреть Денису в лицо. – Я не могу научиться верить тебе, а ты, кажется, не можешь услышать меня. Все просто. Мы совсем не знаем друг друга.
Приобретение технических новинок из необходимости становится самоцелью.
«...Хэртэфорд (в Англии) (из Хорда + Хорда, т. е. Орда + Орда)...» Оно и верно: назвать город просто Орда все-таки как-то недостаточно выразительно; то ли дело Орда-Орда!
Когда-то я говорил следующее: смерть – это такая страшная штука, что самое лучшее – это о ней никогда не думать. Кто всегда думает о смерти, тот, конечно, перестает видеть смысл жизни, даже не смысл жизни, а смысл наших повседневных маленьких дел; такому человеку нужно только повеситься.
Но люди не вешаются, значит, в повседневных маленьких делах есть смысл, значит, не нужно думать о смерти.
— Хмф, — фыркнула профессор МакГонагалл. — Пора бы уже вашей бабушке начать гордиться своим внуком, какой он есть, а не тем, каким он, по ее мнению, должен быть — особенно после того, что произошло в Министерстве.
Мы ведь не подруги для вас, а союзницы, ресурс. А всяким ресурсом нужно распоряжаться с умом.
- Вы собираетесь разорить меня. - Можете утешиться тем, что мы разорили весь город.
СКОРПИУС: Она говорила, что дедушка её недолюбливал, потому что она была маглолюбка, и это мягко сказано, но и ты пошел против него. Она говорила, это самая храбрая вещь, которую она когда-либо видела.
ДРАКО: Она считает храбростью такую чепуху, твоя мать.
СКОРПИУС: Но это был иной ты.
(Он смотрит на отца, тот смотрит на него нахмуренно).
Я совершал плохие поступки, ты — ещё хуже. К чему мы пришли, папа?
ДРАКО: Мы ни к ему не пришли. Мы такие, какие мы есть.
Мы все живём, сами не зная, почему и зачем, и хотим счастья, мы все разные, но в чём-то похожи.