Никто, казалось, не замечал, что, экономя время, он экономит в действительности совсем другое. Никто не хотел признать, что его жизнь становилась все беднее, все однообразнее и холоднее.
Ясно ощущали это только дети, ибо для детей не оставалось больше времени ни у кого.
Но время - это жизнь. А жизнь обитает в сердце.
И чем больше люди экономили, тем беднее они становились.
"«Гипнотизёр» может взять для рассказа любую ситуацию, которая обычно приводит к естественному погружению в транс. Отдых, дальняя утомительная поездка в поезде, ожидание, болезнь - всё годится для отвлечения сознания."
В голове слышится грохот - рушились грандиозные планы...
— Какую бы участь ты ни выбрал, – на всех дорогах я буду с тобой и судьба у нас будет одна на двоих.
В художественном салоне двое школьников рассматривают абстрактную картину. Вдруг, один из них толкает другого в бок, и, озираясь по сторонам, шепчет:
– Давай поскорее свалим отсюда, а то, чего доброго, скажут, что это мы напакостили.
...единственным ярким пятном был жизнерадостный плакат в розовых тонах... и надпись сверху: «Беременность — естественное состояние женщины». Выходит, до сих пор я пребывала в неестественном?!
Ужин с девушкой в ресторане оправдан только в том случае, если собираешься с ней завтракать!
Когда юношеской глупости во мне было гораздо больше, чем жизненного опыта, слава, деньги и красотки с ночными попойками казались довольно важны.
— Конечно, не по своей, — легко согласился он. — Это все злые силы тебя на лопатки укладывают.
Прожитую однажды жизнь изменить нельзя.
— Вы прежде всего, простите боги, дебил!
— Соно, что будет, когда я найду свой дом?— А разве ты не дома?— Не смеши, – не поняла она его. – Это корабль, который вот-вот развалится.— Дом – это не место, а люди, которые рядом.
- Фэрридан, - первым заговорил серокожий ящер. Его голос был тихим, шелестящим и несколько замогильным. - Мы же договаривались…
- О чём? - бровь моего мужчины несколько издевательски рванула вверх.
- Без убийств.
- Я оставлял за собой право равноценного ответа, - ответил Фэрри, но таким тоном, что не оправдывался, а констатировал факт. - И если бы не эта милая леди… - тут меня пересадили с плеча на стол перед собой, и на меня уставилось четыре пары глаз, - то пару часов назад я был бы слегка поджарен. Уверен, у вас уже имеются доклады моих сотрудников. Знаете, не люблю взрываться - приходится импланты менять, работа простаивает, соседи экстренно съезжают…
“ Я аккуратно выдохнула, пожалев о том, что так туго завязала корсет. Однако радует- он хотя бы сдержит готовое вырваться из груди сердце.»
Я бы вообще экзамен по истории сделала одним из главных. И без него никуда не допускала, а то выросли стада баранов… которые уверены, что Европа – вшивая, немытая и голодная – была очагом культуры. Их бы туда… в очаг к святой инквизиции. Мигом бы почуяли, что паленым пахнет.
Ты — советская власть в Гремячем, а я тебя должен еще агитировать? — и с трудом, натужно улыбнулся. — Ну, выселим кулаков к черту, на Соловки выселим. Ведь не подохнут же они? Работать будут — кормить будем. А когда построим, эти дети уже не будут кулацкими детьми. Рабочий класс их перевоспитает. — Достал пачку папирос и долго дрожащими пальцами никак не мог ухватить папиросу.
По моему мнению, курение — самый большой позор нашего общества, даже больший, чем ядерное оружие.
Мы ведь всегда больше гордимся своим везением, чем своими достоинствами.
"–Я бы не советовал оскорблять человека, который, возможно, спасает вам жизнь…"
Разве у тебя нет друга, чьё мнение для тебя важнее всех?
Вам не нужно изменять мнение других людей о вас. Изменить нужно ваше собственное представление о себе.
Принято считать, будто царем и царицей управлял Распутин. Но это лишь половина правды. Правда состояла в том, что очень часто Николаем Вторым действительно управлял Распутин, но, прежде всего, им управлял Симанович, а Симановичем – крупнейшие еврейские дельцы: Гинзбург, Варшавский, Слиозберг, Бродский, Шалит, Гуревич, Менделевич, Поляков. В этом сионистском кругу вершились дела, влиявшие на судьбы Российской империи...
Так пишет Бегун в белорусском журнале «Неман» № 1 за 1973 год на 111-й странице.
– Я могу отрабатывать! – грустно пробормотал он.
– Да? И что же ты умеешь?
– Все! – сразу ожил гоблин. И начал загибать пальцы: – Работать могу. Поручения выполнять могу. Готовить могу. Не мешаться могу. Мышей ловить могу.
О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Всё видно у кого великая сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнуть носком сапога в рёбра, а кто сам всякого боится.
— Люди, которые завидуют, не стремятся изменить свою жизнь в лучшую сторону, они хотят, чтобы у предмета их зависти стало все хуже.