Участь богов — это вечное стремление, погоня за своим предназначением, и всякий раз миг их наибольшего торжества и силы является переломом и началом пути вниз, в черную Бездну.
Человек может стать чудовищем. Но чудовище никогда не станет человеком.
Он всегда тщательно анализировал все плохое, что случалось с ним в жизни. Возможно, эта позиция мешала ему, разрушая любую возможность реального и стабильного счастья. Его неприятие самообмана. Но здесь не было места ни для безумного оптимизма, ни для отрицания фактов, какими бы нелепыми они ни были.
Кашу в голове надо регулярно перемешивать, чтобы не подгорала. Но сначала надо найти хорошую ложку, чтобы не погнулась.
Людвиг Бурн в то время был не менее известным литератором, чем Гейне, и к тому же уроженцем той же самой еврейской улицы во франкфуртском гетто. Он автор следующих сардонических строк, посвященных мальчикам-Ротшильдам:«Было бы благословением Божьим, если бы все короли были свергнуты, а их троны заняли представители семьи Ротшильд. Только подумайте о преимуществах. Новая династия никогда не будет связываться с займами, поскольку ей, как никому, хорошо известно, насколько это обременительно для заемщика, которому приходится выплачивать по нескольку миллионов в год. Исчезнет коррупция среди министров, как открытая, так и косвенная. Кто в этих условиях будет давать им взятки и зачем? Такого рода пороки станут историческим прошлым, и мораль восторжествует».
Жизнь у человека только одна. Другой попытки не будет. Уйдёт между пальцами что-то хорошее, и уж его никогда не вернешь. Будешь остаток жизни ловить упущенный шанс, метаться попусту от одного никчемного романа к другому...
Собаки любят раз заведенный порядок. Одно из самых больших их удовольствий — предвкушать что-то и видеть, как это сбывается. Например, еда или возвращение хозяина домой.
Не всё в моей жизни - абсолютная ложь.
выходило так, что нас очень умело развели. Конечно, череда случайностей сыграла роль, но и в самом успешном преступлении зачастую тоже большую роль играет везение. Ну или невезение.
Я ужасно струсил, если уж начистоту.
– Не струсили, а испугались, – поправила Маша.
– Какая разница?
– Из-за трусости человека страдают другие, из-за испуга – только он сам.
Стефан смотрел непонимающе, и Маша расшифровала:
– Если вам нужно было охранять границу, а вы испугались волка и удрали – это трусость. Потому что придет враг, а на заставе никого. А если вы просто встретили волка в лесу и сбежали, роняя тапочки, то это обычный испуг.
Чем меньше удобств, тем меньше потребностей, а чем меньше потребностей, тем счастливее человек.
Хочешь чего-то добиться – будь готов к тому, что будет больно, страшно и тяжело.
— Когда сердце разбито, оно может снова начать биться. Только в другой такт.
Ты спасла мне жизнь, — Рейф нарушил молчание. — В сущности, ты дважды спасла меня. В первый раз своим лечением, а потом ещё раз, от Трэйгерна. Он ведь и не собирался доставить меня живым
Иногда давать второй шанс значит подарить еще одну пулю тому, кто первый раз в вас не попал, потому что промахнулся.
Не все истины поддаются обьяснению, и не все, что поддается обьяснению, является истиной.
Это и есть высшая доблесть – принять то, что тебе подкидывает судьба, с достоинством.
...у каждой совести где-то есть выключатель.
Я вообще люблю применять данный прием в любом споре - сначала нужно согласиться и лишь после нанести удар.
Когда человек по-настоящему тверд в своих убеждениях, обстоятельства обычно складываются так, что ему не приходится от них отступать.
... перед ней неожиданно возник Иван, и все ее мысли моментально сосредоточились на нем.
– Я прожил целых два дня, не видя вас, и этим доказал, что способен вынести все, – с пафосом произнес он и с легким поклоном преподнес Нике тугой белый бутон на длинном стебельке без шипов.
– Я тоже… Тоже рада тебя видеть, – сказала девушка, всеми силами стараясь справиться с волнением. – Роза очень красивая, и ты сказал красивые слова…
Она запнулась от смущения. Иван жизнерадостно засмеялся, потом нагнулся к ее уху и шутливо признался:
– Каюсь, фразу я позаимствовал у Бернарда Шоу, но она как нельзя лучше выражает всю полноту моих чувств.
- Ну что, вижу цель - не вижу препятствий, или спасаемся позорным бегством? - тихо спросила я, сама боясь высунуться за границу тени проулка.
- Это не бегство, светлая, - так же тихо ответил Валентайн, - это тактическое отступление.
Хорошо - не когда всё знаешь, а когда есть у кого спросить.
- Ты перенес меня сюда и даже не спросил. - Спросил, а ты ответила... - Я знаю, что ответила. И что же ты сделал? Достал сферу. Схватил меня в охапку и перенес сюда. Просто как вещь. - Для вещи ты слишком уперта и своенравна. Тебе не кажется, Лиз, что в данный момент ты раздуваешь из мухи слона? - А ты знаешь, что из таких мелочей обычно и складывается портрет собеседника. Ведь большие поступки можно подстроить и предугадать, сыграть как надо. А вот мелочи не поддаются влиянию открывая истинный характер. -
Этому угрюмому скептику претили шумные похвалы окружающих, и после блестящего раскрытия очередной тайны он от души развлекался, уступив свои лавры какому-нибудь служаке из Скотленд-Ярда, и с язвительной усмешкой слушал громкий хор поздравлений не по адресу.