But as for Aslan himself, the Beavers and the children didn’t know what to do or say when they saw him. People who have not been in Narnia sometimes think that a thing cannot be good and terrible at the same time. If the children had ever thought so, they were cured of it now. For when they tried to look at Aslan’s face they just caught a glimpse of the golden mane and the great, royal, solemn, overwhelming eyes; and then they found they couldn’t look at him and went all trembly.“Go on,” whispered Mr Beaver.“No,” whispered Peter, “you first.”“No, Sons of Adam before animals,” whispered Mr Beaver back again.“Susan,” whispered Peter, “What about you? Ladies first.”“No, you’re the eldest,” whispered Susan. And of course the longer they went on doing this the more awkward they felt. Then at last Peter realized that it was up to him. He drew his sword and raised it to the salute and hastily saying to the others “Come on. Pull yourselves together,” he advanced to the Lion and said:“We have come—Aslan.”
Люди всегда пытаются скрыть свои истинные чувства, но невольно выдают себя выражением лица, позой или голосом.
с женщиной как с прокурором: всё сказанное рано или поздно может быть использовано против тебя.
Две разумные женщины всегда сумеют договориться.
Иногда ты что-то знаешь, хотя вроде бы и не знаешь.
Не знаю, хорошо это или плохо. Не знаю, что лучше: чтобы твои дели были счастливы или чтобы окончили колледж. Не знаю, что лучше: быть своей дочке другом или согнуть её в бараний рог, чтобы только ей жилось легче, чем тебе. Не знаю - и всё тут.
Единственный способ, которым женщина может перевоспитать мужчину - это сделать ему столько зла, чтобы он потерял вкус к жизни.
То есть тюрьма – это как школа, только без уроков, а просто с сидением. С очень долгим уроком без возможности уйти домой.
– Ну, что вы! Не стоило, – для приличия замялся Гасс, но после моего строгого взгляда, пообещал быстро всё организовать. И действительно, только я начала доставать покупки, как они появились. И чай уже заварили. Ведь наверняка узнали, что я вернулась, и ждали, когда позову. На сердце стало тепло. Я поняла, что не зря ходила за гостинцами, когда при виде малины глаза Джудаса засияли. Странно иногда складывается жизнь: несмотря на множество знакомых, наиболее спокойно и легко мне было с брейдами. Их общество и общение с ними создавали атмосферу домашнего уюта.
— Моя госпожа, — сказал мальчик, — никто не в силах взвалить себе на плечи больше, чем сможет унести.
Все можно забыть, кроме сознания утраченной чести и жажды мщения.
Тоби ощутила голод и тут же устыдилась сама себя. Голод и печаль. Она подумала, что, может быть, печаль - тоже в каком-то смысле голод. Может быть, они неразлучны.
Аристократы не отставали. Китайцы знали мало сексуальных фрустраций в рамках семьи, и использование афродизиаков – зачастую необходимость. Они рассказывали друг другу о хитроумной затее императора: повозке, достаточно узкой, так что только один человек может там находиться. Император удобно лежит на подушках, у его наложницы нет другого выбора, как только «сидеть на нем верхом» и двигаться в такт шагам носильщиков, даря императору наслаждение. Другую повозку тянут лошади, у этой машины асимметричные колеса, которые дают необходимое движение ленивому государю.
Счастье, переполняющее сердца тех, кто любуется цветущей сакурой, имеет странную природу: оно готово развеяться как дым в тот момент, когда пытаешься его выразить.
В столовую я вышла принарядившись, а то мало ли, вдруг да случай выпадет жениха встретить, а я не прибрана?
У меня безупречная репутация, а для меня это самое главное!..
"Он такой милый, чудесный, добрый. Как от такого уйти? От такого бежать надо!"
До чего же меня утомляют магазины!
Раньше они утомляли пустотой и очередями, а теперь – проблемой выбора и жуткими ценами.
А вообще, критика не девушка, её нельзя любить, её надо принимать как горькое лекарство.
Только я не хочу знать, когда все снова начнется. Мне сейчас хорошо – и ладно. Ну его, будущее это. Пусть будет только то, что сейчас, понимаешь?
«Всю жизнь играть и в одночасье сдаться: стереть с лица гримасы, пыль и грим. За все, что мы утайкой говорим, в итоге нам обязано воздаться. Как часто невозможно догадаться, какой в душе мы умысел храним. И груз предательств не обременим, когда он может тайным оставаться…»
Не может же быть, чтобы общепринятое этическое правило, с которым все согласны и которое всех устраивает, вынуждало человека калечить собственную жизнь. Получается, если соблюдение правила уродует чью-то жизнь, то либо правило неправильное, либо жизнь организована неверно.
Когда явился доктор, то он, пощупавши пульс, ничего не нашелся сделать, как только прописать припарку, единственно уже для того чтобы больной не остался без благодетельной помощи медицины…
Мы все в этом мире одни. Брошенные, одинокие. И никто нахер никому не нужен. И всю эту чёртову любовь придумываем, чтобы не сойти с ума от скуки, зато сходя от боли...
Мой алкаш имел глаза Рембрандта. Обнаружились у него в комплекте и воображение Дали, и упорство Гогена, и рука Саврасова.