Цитаты

Однообразная жизнь пробуждает томительную жажду неизведанного.

Зов Ктулху. Сборник

Говард Лавкрафт

Дагон, Ктулху, Йог-Сотот и многие другие темные божества, придуманные Говардом Лавкрафтом в 1920-е годы, приобрели впоследствии такую популярность, что сотни творцов фантастики, включая Нила Геймана и Стивена Кинга, до сих пор продолжают расширять его мифологию. Каждое монструозное божество в лавкрафтианском пантеоне олицетворяет собой одну из бесчисленных граней хаоса. Таящиеся в глубинах океана или пребывающие в глубине непроходимых лесов, спящие в египетских пирамидах или замурованные в...

Жил был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец

Глупо горевать о том, чего не было, - о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях.

Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Джеймс

«Пятьдесят оттенков свободы» – третья книга трилогии Э Л Джеймс «Пятьдесят оттенков», которая стала бестселлером № 1 в мире, покорив читателей откровенностью и чувственностью. Чем закончится история Анастейши и Кристиана? Удастся ли им сохранить свою любовь?

Каждый из нас возникает как одна единственная клетка меньше пылинки. Гораздо меньше. Деление. Умножение. Сложение и вычитание. Материя движется туда и обратно, атомы меняются местами, молекулы вращаются, белки сшивают сами себя, митохондрии шлют свои окислительные приказы; мы начинаемся с микроскопического коловращения электричества. Легкие, мозг, сердце. Сорок недель спустя шесть триллионов клеток сдавливаются родовыми путями нашей матери, и мы кричим. С этого мгновения мы в мире, и мир начинает на нас воздействовать.

... что есть память для писателя, жизнь которого, деликатно выражаясь, клонится к закату? Для юриста правда — это голые факты. Можно ли в принципе такие факты отыскать — другой вопрос. Для писателя факт — это сырье, не руководитель, но инструмент, и дело писателя — сделать так, чтобы он заиграл. Истинная правда, если только она есть, заключена не в фактах, а в нюансах.

Голубиный туннель. Истории из моей жизни

Джон Ле Карре

Это не автобиография, а коллаж из воспоминаний, мастерски составленный корифеем детективного жанра. Джон Ле Карре в «Голубином туннеле» рассказывает не историю своей жизни, а истории из своей жизни, и их у него немало. Германия начала шестидесятых, Россия начала девяностых, беседы с Маргарет Тэтчер и Ясиром Арафатом, попытки работать со Стэнли Кубриком и Фрэнсисом Фордом Копполой, встречи со знаменитыми разведчиками и шпионами и воспоминания о родителях — об ушедшей из семьи матери и об...

Мужская рубашка на женщине — словно флаг победителя над поверженной крепостью

Игрушки дома Баллантайн

Анна Семироль

Чудеса механики и темные знания помогают Баллантайнам возрождать умерших. Из перерожденных получаются идеальные рабочие и слуги. В богатых семьях перестают бояться смерти. И все же не каждый готов признать бессмертного равным себе. Вот уже более ста лет полулюди-полукуклы пытаются доказать всем, что они не мертвые, что живым человека делает не биение сердца. Но на другой чаше весов — слепое подчинение приказам Баллантайнов. Что перевесит? И к чему приведет безудержное и беспринципное стремление...

того, что я не расслышу сейчас, я уже не услышу никогда, повторения не будет, это не магнитофонная лента и не видеофильм, где возможна обратная перемотка. Каждый нерасслышанный мною звук будет утерян навсегда. Мы часто не придаем значения происходящим событиям, больше того, иногда мы даже не замечаем их, не видим и не слышим того, что происходит вокруг, а потом ничего уже не вернуть.

Белое сердце

Хавьер Мариас

Великолепный стилист Хавьер Мариас создает паутину повествования, напоминающую прозу М. Пруста. Но герои его — наши современники, а значит, и события более жестоки. Главный герой случайно узнает о страшном прошлом своего отца. Готов ли он простить, имеет ли право порицать?…

– Везения не существует. Везение – слово, которое мы используем, чтобы описать нашу слепоту по отношению к незаметным потокам Силы.

Уязвимая точка

Мэтью Стовер

Мейс Винду — живая легенда. Старший член Совета джедаев, опытный дипломат и великолепный воин. Многие утверждают, что среди живущих нет человека опаснее его. Но он человек мира, а сейчас, впервые за последнюю тысячу лет, Галактика охвачена войной. После битвы на Джеонозисе мастер Винду отправляется на родную планету, чтобы предотвратить крайне опасный для Республики кризис… и столкнуться лицом к лицу с ужасающей тайной. Бывший падаван мастера Винду, Депа Биллаба, должна была обучить...

Цыгане не англичане, а следовательно, почти наверняка людоеды.

Когда я наконец переберусь от родителей в собственное жилье, я хочу, чтобы оттуда был вид на Фудзи. Для меня это самое главное. Мне хочется видеть ее каждый раз, когда я буду смотреть в окно. Вот и все, что мне нужно. Уверена, будь у меня только это - и я всю жизнь была бы счастлива.

Предвестник землетрясения

Сюзанна Джонс

«Эта история надолго застрянет в самых темных углах вашей души». Face «Страшно леденит кровь. Непревзойденный дебют». Elle Люси Флай – изгой. Она сбежала из Англии и смогла обрести покой только в далеком и чуждом Токио. Загадочный японский фотограф подарил ей счастье. Но и оно было отнято тупой размалеванной соотечественницей-англичанкой. Мучительная ревность, полное отчаяние, безумие… А потом соперницу находят убитой и расчлененной. Неужели это сделала Люси? Возможно. Она не знает точно. Не...

...одежда сама собой спадает с женщины, которая хочет, чтобы ее раздели.

Кролик, беги

Джон Апдайк

«Кролик, беги» — первый роман тетралогии о Гарри Энгстроме по прозвищу Кролик, своеобразного opus magnus Апдайка, над которым он с перерывами работал тридцать лет. История «бунта среднего американца». Гарри отнюдь не интеллектуал, не нонконформист, не ниспровергатель основ. Просто сама реальность его повседневной жизни такова, что в нем подспудно, незаметно зреют семена недовольства, которым однажды предстоит превратиться в «гроздья гнева». Протест, несомненно, обречен. Однако даже...

-Завтра я буду ужинать с Таржицким, постараюсь убедить его, что от вашей школы не будет вреда.... За домом опять что-то бухнуло, а потом раздался протяжный душераздирающий вой. И Глебу подумалось, что градоправитель Калевому не поверит. И будет прав.

На краю одиночества

Карина Дёмина

Продолжение истории про Анну и ее некроманта.

Именно благодаря неудачам и неудобствам цивилизации можно наилучшим образом судить о собственной слабости.

“Кто обедает с дьяволом, должен иметь длинную ложку, – записывает он в своем дневнике. – Диктатура и демократия вряд ли могут договориться».”

Манхэттен

Джон Пассос

Джон Дос Пассос (1896–1970) – один из крупнейших писателей США. Оригинальные литературные эксперименты, своеобразный творческий почерк, поиск новых романных форм снискали ему славу художника-экспериментатора, а созданные им романы сделали Дос Пассоса прижизненным классиком американской литературы. В романе «Манхэттен» – фантасмагорический город и человек со всеми надеждами и разочарованиями, взлетами и падениями, судьбы людей на фоне трагического сумбура бытия. «Манхэттен» останется актуальным...

Дал, ты король. Это твой долг перед Лэргаллом, никто не спорит. Но Далек не менее важен: ты обязан воспитать будущего правителя таким, чтобы без тени сомнения передать ему Корону. – Он ещё маленький. Вот подрастёт… – Когда он подрастёт, будет поздно, – я бережно вынимаю изо рта сына волосы и отвожу их за ухо Далайна. – Поздно воспитывать, поздно любить. Ты станешь для него королём, но не отцом.

Родери. Королевская ночь

Анюта Соколова

У Лэры появился новый повод проявить свой дар следователя! Пропала няня юного принца. Сын королевской четы унаследовал от родителей первый уровень магии, не удивительно, что справиться с таким ребёнком нелегко. Но почему же последняя няня исчезла без предупреждения и оставила во дворце часть своих вещей? Действительно ли она сбежала? У короля и королевы Лэргалла есть одна ночь, чтобы разгадать эту тайну, а заодно и вспомнить, какое это удовольствие — работать с лучшим в мире напарником.

Если у вас была мысль, то держали бы про себя; нынче умные люди молчат, а не разговаривают.

Бесы

Федор Достоевский

Уже были написаны «Записки из Мертвого дома», «Записки из подполья», «Преступление и наказание», «Идиот», а Достоевский все еще испытывал острое чувство неудовлетворенности и, по собственному признанию, только подбирался к главному своему произведению, перед которым вся «прежняя литературная карьера – была только дрянь и введение». Однако в политической жизни России случилось нечто, заставившее Достоевского изменить свои литературные планы и приступить к созданию романа с вызывающим и...

Книга, которую вы читаете, уже не та, которой она была до того, как вы начали её читать.

- Демон дери, Эден, ты такая горячая! - Спасибо, придурок, за комплимент! - Я не о том, ты кипяток

Квест Академия. Магические ребусы

Марина Ефиминюк

Зимние каникулы позади, начинается учебное полугодие! Я составила план и собиралась ему следовать: сродниться с библиотекой, игнорировать чужие подначки, выкинуть из головы одного белобрысого аристократа. Но все опять идет кувырком! Аристократ не желает забываться, новый товарищ по квест-команде раздражает до зубовного скрежета, да еще какой-то шутник присылает тайные магические послания. И как, скажите на милость, сосредоточиться на занятиях, когда так и подмывает либо ребусы поразгадывать,...

Сумасшедие — это те, кто решил остаться в этой жизни, — сказал Крамли. — Они настолько любят жизнь, что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат, но они слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: «Я ненавижу жить, но люблю жизнь. Я не люблю правила, но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей». Поэтому сумасшедшие, да, они вселяют в меня надежду. Смелость оставаться живыми и здоровыми, а если устанешь и нужна будет помощь, лекарство всегда под рукой — безумие.

Кладбище для безумцев

Рэй Брэдбери

Впервые на русском – второй роман в условной трилогии, к которой также относятся уже знакомые читателю книги «Смерть – дело одинокое» и «Давайте все убьем Констанцию». Снова действие происходит в Голливуде, снова ближайшей жанровой аналогией – хотя отнюдь не исчерпывающей – будет детектив-нуар. Начинается же все с того, что на хеллоуинской вечеринке, ровно в полночь, на примыкающем к легендарной студии легендарном кладбище главный герой (писатель-фантаст и сценарист, альтер эго самого Брэдбери)...

Ее хлебом не корми, дай кому-нибудь напакостить. Блаженны паскудники, которым паскудство в радость. Она вас с потрохами сожрет.

Давайте все убьём Констанцию

Рэй Брэдбери

Кинозвезда Констанция Раттиган получает по почте Книги Мертвых — старый телефонный справочник и записную книжку, фамилии в которой отмечены надгробными крестиками. Чтобы спасти ее и раскрыть загадку последовавшей за этим цепочки смертей, потрясших Голливуд воспоминаний и Голливуд современности героям нового романа Брэдбери (уже знакомым читателю по «Смерть — дело одинокое») придется Констанцию убить. Причем всем вместе.

Никто не говорил с Артамоновым старшим, и он чувствовал, что все, кроме жены, считают его виновным во всём: в бунтах, в дурной погоде, в том, что царь ведёт себя как-то неумело.

Мать. Дело Артамоновых

Максим Горький

Вступительная статья и примечания Б. Бялика. Иллюстрации Кукрыниксов и С. Герасимова.

Если человек от чего-то отворачивается, то он неминуемо должен к чему-то повернуться.

Марта Квест

Дорис Лессинг

Марта Квест, молодая романтичная идеалистка, бунтует против сложившегося монотонного уклада жизни. Ей хочется читать взахлеб, мечтать о несбыточном и танцевать до упаду. Ей хочется дать волю инстинктам в поисках мужчины своей мечты. «Марта Квест» — роман, переведенный на все европейские языки и выдержавший несколько десятков изданий. Книга, принесшая Дорис Лессинг, нобелевскому лауреату по литературе за 2007 год, мировую известность.

Люди, которые пишут, не интересны никому, кроме их литературных агентов и скучающих призраков авторов, заглядывающих вам через плечо, чтобы посмотреть, чего это там такое пишут.

Рок-н-ролл

Дэвид Макнил

Писатель Дэвид Макнил, сын художника Марка Шагала, широко известен как автор книги мемуаров об отце «По следам ангела». Новый роман Дэвида Макнила «Рок-н-ролл» написан под влиянием неимоверно популярного музыкального течения, девизом которого является слоган «секс, наркотики, рок-н-ролл». Несколько поколений стали истинными поклонниками и настоящими жертвами рок-н-ролла: новые модные биты, призывающие к раскрепощенности и совершенно иному взгляду на музыку, новые правила поведения, новые...

Каждый том — как Лазарь, понимаешь меня? Ты, читатель, открыв первую страницу, призываешь Лазаря к воскрешению. И он воскресает раз за разом, книга продолжает жить, мертвые слова оживают от теплого взгляда.

Отныне и вовек (сборник)

Рэй Брэдбери

В книгу вошли две повести великого Рэя Брэдбери, работа над которыми велась более полувека. Повесть «Где-то играет оркестр», написанная о журналисте, попавшем в идиллический городок, где никто не стареет и не умирает, изначально задумывалась как сценарий для романтической мелодрамы с Кэтрин Хепберн в главной роли, а «Левиафан-99» – как радиопьеса, своего рода космический римейк «Моби Дика».

Есть золотое правило: первое, что нужно сделать, когда попадаешь в какое-то место, – это узнать, каким образом ты можешь из него выбраться.

Пляж

Алекс Гарленд

Роман-антиутопия талантливого английского писателя А. Гарленда о самосознании наших молодых современников, выросших в городских джунглях в условиях глобальной коммерциализации мира. Архетипический мотив поисков земного рая, его обретение и разрушение обнаруживают внутреннюю противоречивость и духовный трагизм поколения без иллюзий. Сочетание серьезной проблематики с сюжетной динамикой, оригинальность стилистических решений делают книгу Гарленда достойной внимания широкого круга читателей.