Словно прочитав ее мысли, Смайлз тихо произнес:
— Я догадываюсь, о чем вы думаете, и, вероятно, вы правы, но вам самой захотелось бы стать тем человеком, который подписывает смертный приговор?
Его проницательность начинала беспокоить Дорис.
— Все зависит от того, чье имя стоит в приговоре, — многозначительно ответила она.
— Слова имеют свойство ранить, Каиль, — очень тихо произнес князь, — особенно, если это слова твоей женщины.
Небеса – ни высоко, ни низко, ни справа, ни слева. Небеса – прямехонько в груди человека, у которого есть Вера.
Сюжет – это какое-нибудь событие, и оно может случиться в любую минуту.
Нет ни одной вещи, ни одного существа, ни одного дела, ни одного слова, которых бы кто-нибудь панически не боялся.
Ли перехватил мое запястье и дернул на себя. Я от неожиданности легко подалась вперед, едва успев выставить вторую ладонь и упереться ему в грудь, чтобы не влететь носом в нос.
– Так примерно? Заставите? – невинно поинтересовался Ли.
Я безуспешно подергала запястье: с таким же успехом можно было пытаться вытащить его из стальных оков. Пришлось согласиться, что да, примерно так. Только для верности еще и ноги свяжем. Главное, кляп не засунуть, а то как он свечку будет задувать. Мы захихикали, едва не стукнувшись лбами, а затем оба замерли. Во внезапно возникшей неловкости я вдруг остро почувствовала биение сердца под моей ладонью, да и расстояние между лицами, когда носы почти соприкасаются, нельзя назвать приличествующим преподавателю и ученику.
– Э… Ли, может, ты меня отпустишь. А то мало ли кто мимо будет проходить. Объясняй потом, что мы тут, как тебя связать на день рождения, репетировали, а не то, что они подумали.
Сбоку опять выскочила Диана. С истерическим визгом потянулась к Хану. Снизу не очень-то хороший ракурс, но Карат даже в такой ситуации неприятно поразился, насколько злобным стало ее лицо. Будто вся ярость мира собралась в одном месте, исказив до этого мягкие полудетские черты.
Очень важно понимать следующее: маркетинг учит не тому, как понравиться всем, а тому, как максимально точно целиться и попадать в цель
холодный и чистый взгляд на вещи и события делает жизнь проще и понятнее, но стоит ли оно того? Тут как в здоровом образе жизни — очень неплохо избавиться от пивного брюшка, взбираться по лестнице без одышки и не переживать, что бифштексами и жареной картошкой сократишь себе жизнь. С другой стороны, жить подтянутым и питаться одной пресной кашкой, а еще той зеленой жижей, что пьют зожевцы, — это не совсем нормально.
Нужна ли такая здоровая жизнь без восхитительного вкуса шашлыка под пряное пивко? Без обжигающе холодного заряда водочки под острое, как поцелуй рыжей девушки, начос? Зачем смотреть на закат в горах, если от него не захватывает дух? Зачем быть с женщиной, если от ее улыбки не путаются мысли и не хочется летать? В чем смысл жизни без острых ощущений и ярких эмоций?
Впоследствии, при пересмотре дела, суд принял во внимание тот факт, что замуж они были отданы насильно. Это смягчающее обстоятельство позволило перевести их на несколько менее бессмысленную работу: у нас в институте они занимаются тем, что взламывают асфальт везде, где сами его недавно положили
если человек достаточно глуп, чтобы играть с огнем, не следует удивляться ожогам.
Любая утрата – как в первый раз, и каждый раз смерть затмевает все и становится ключом к запертым дверям памяти.
Мужчину легко можно отличить от мальчика по его поступкам.
любые отношения рвать непросто, уж я-то знаю, поверь. Особенно если нет явного повода. «Не так офигенно, как мне хотелось бы» — это все-таки не повод.
Сколько же тварей ходит по земле, сколько людей не отдаёт себе отчёта в том, насколько мерзко они себя ведут! Безнаказанные и жестокие, они творят всё, что им заблагорассудится, и никогда не платят по счетам. Правило бумеранга устарело, плохое не возвращается, хорошее – тем более.
— Каждому, — мягко ответил Спейд, — есть чего скрывать.
– Что там написано на этих листках? – спрашивает мальчик.
– Там все мои идеи, – отвечает дед.
– Они разлетаются.
– Давно уже.
В то время как здесь короля били тузом, далеко на фронте короли били друг друга своими подданными.
Интересно, что бы сказал я, семилетний, если бы увидел себя сейчас?.. [...] Прости, прошлый я. Если бы я только знал, как можно поступать иначе...
Терпеливые планы, которые для взрослых — а они этого и не замечают — сцепляют дни в месяцы и годы, были ему еще чужды. Как и то отупение, для которого даже никакого вопроса нет уже в том, что вот и еще один день подходит к концу. Его жизнь была направлена на каждый день. Каждая ночь означала для него ничто, могилу, погашенность. Способности каждодневно ложиться умирать, не испытывая из-за этого беспокойства, он еще не приобрел.
И как это все-таки удивительно, что женщина, рожая, кричит: «Ой, мамочка!!!»
Отставать от своих возможностей в выполнении прихотей — привычка столь же полезная, как идти в ногу с возможностями, когда речь идет о делах.
мы тратим массу времени и немало сил на погоню за искусством, то есть прилежно посещаем музеи, галереи, церкви, мечети, храмы и руины, где можно найти его образцы. Но, разумеется, то, на что мы смотрим, было создано благочестивыми буддистами, христианами, индуистами и мусульманами в совершенно иных целях.
Даром никогда ничего не достанется. Будем трудиться, будем и свое мнение иметь. А так как мы никогда не будем трудиться, то и мнение за нас будут иметь те, кто вместо нас до сих пор работал, то есть все та же Европа, все те же немцы – двухсотлетние учителя наши.
На самом деле ему бы хотелось спросить её об этих странных стихах, в которых столько же молчания, сколько слов, и которые похожи, он сам не понимает почему, на зашифрованные послания, что суют в бутылку и на удачу бросают в море.