На нашей планете страху нечего бояться. Страх живет себе припеваючи. Все мы пляшем под его дудку. Ей-богу.
Друзей надо держать близко, а врагов еще ближе.
У солдат-людей есть неприятное качество - они достаточно быстро погибают, но полностью автоматизированные армии роботов страдают от того, что их манёвры предсказуемы для врага.
Светлые. Они обожают наказания. Это у них одна из любимых идиотских фиксаций: как бы так ещё хитровыкручено себя и других наказать…
Сколько судеб в этом мире рушится по вине дураков, озабоченных справедливостью.
Если хочешь кого-нибудь от чего-нибудь вылечить, найди того, кто этим не болеет.
Люди иногда принимают свои недостатки за недостатки общества и хотят переделать Города, потому что не знают, как исправить самих себя.
«Точность должна достигаться не подробностью рассказа, но двумя-тремя штрихами именно там, где их ждет воображение читателя. »
Чтобы сделать соус из зайца, надо зайца. Чтобы уверовать в бога, надо бога.
....в наш испорченный век мужчины так развращены, что число тех, с которыми честная женщина может иметь дело, и впрямь невелико и что редко встретишь мужчину, на которого можно положиться.
Мы - это всего лишь наши воспоминания.
быть хорошей – это так изнашивает и утомляет.
Я понаблюдал, как регбисты из Африки выиграли у англичан три раза по три очка, и сформулировал закон Марко об Аналогии Соотношения Случайного и Неизбежного с Видеозаписью Спортивного Матча. Он гласит: пока игра не записана на видео, она — замкнутое пространство взаимодействующих случайностей. Но как только матч записан, любая мелочь из возможной становится необратимой. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно: вот на этой пленке, которую можно взять в руку. На пленке нет ничего случайного, любое движение человека или мяча предопределено. Так что же тогда является законом нашей жизни — случайность или неизбежность? Ответ относителен, зависит от момента времени и точки зрения. Пока ты находишься внутри своей жизни, все в ней для тебя случайность. Если ты вышел за ее пределы и смотришь со стороны, будто читаешь книгу, все — сплошная неизбежность.
У тебя всегда такой вид, словно только что из-под душа, даже если ты вывалялся в собачьем дерьме. Твоя невинность меня просто доводит. (213)
Despite a surface assurance, men were easily offended. Their moods could swing wildly. Caught in the turbulence of unacknowledged emotions, they tended to mask their uncertainty with aggression.
К чему только не привыкнешь со временем.
В какой-то момент надо развернуться и пойти назад, к себе. Иначе прошлое вцепится в загривок, оставив тебя истекать кровью в придорожной канаве. Лучше развернуться и встретить его во всеоружии.
Мне отдых от скитаний, нет, не отдых —
Я жизнь мою хочу испить до дна.
Я наслаждался, я страдал — безмерно,
Всегда — и с теми, кем я был любим.
И сам с собой, один. На берегу ли
Или когда дождливые Гиады
Сквозь дымный ток ветров терзали море, —
Стал именем я славным…
Твое общество нужно мне, как наркотик наркоману. Это и называется быть влюбленным, плюс некоторое плотское влечение.
Любая смерть лучше, чем та, которую ты зовешь жизнью и которая медленно убивает тебя в кресле.
Верно говорят: биатлонист, шедший вторым, правильно воспользовавшись запасным патроном, первый пришел к финишу.
Два быка сразятся из-за коровы. Притом костлявой. Но в Америке корову часто получает проигравший. Инстинкт материнства? Бумажник толще? Член длиннее? Пес его знает...
Предание о «золотом веке» — один из древнейших и самых распространенных мифов — не претендует на историческую достоверность. Оно родилось из ярких переживаний соприкосновения с сакральным, естественных для каждого человека, и передает завораживающее ощущение духовного мира как некой почти осязаемой реальности, до которой буквально рукой подать. Большинство архаических религиозных и мифологических представлений проникнуты тоской по утраченному раю. Однако миф — это не просто выражение ностальгии. Его главная задача состояла в том, чтобы научить людей возвращаться в этот архетипический мир — и не на краткие мгновения экстаза, а постоянно и регулярно, в ходе обыденной жизни.
<...>этот мир настолько мне чужд, что кажется чьей-то больной фантазией.
Ничто не приносит нам столько горестей и страданий, как наши собственные вредные склонности и дурные черты характера...
— Иногда старые вещи все-таки нужно просто выбрасывать, — вдруг с вымученной улыбкой заявил он. — Не пытаться чинить.
— Почему?
— Пока носишься вокруг старья, можешь незаметно растоптать что-то новое. И пожалеть потом.