С победителей спрашивают восьмикратно.
Он произнес ее имя так, что от него словно пахнуло корицей.
Вскоре после открытия электронов стали думать, что атомы подобны маленьким Солнечным системам, состоящим из центральной тяжелой части (названной ядром) и электронов, вращающихся по «орбитам», подобно планетам, вращающимся вокруг Солнца. Если вы считаете, что атомы устроены именно так, вы находитесь в 1910 г.
Мадам, — заметил муж, а его красивая бровь приподнялась. — Вы расстегнули мне штаны и плакали?
Прежде чем совершить шаг, стоит осознать его последствия.
Я гарантирую, что вы будете обеспечены… хотите я вам весь магазин игрушек скуплю? – Да нормальное у меня было детство, и игрушек хватало! – уже надоел он со своими намеками.
В штаб света тьма должна проникать под маскировкой.
-Такое у меня хобби, на дух не принимать красавцев, которые полагают, что солнце и встает из их жопы, и садится в нее же.
Жизнь слишком коротка, чтобы таить злобу на людей, которые виноваты лишь в том, что грешны и смертны, как и все остальные.
Глаза слепы. Искать надо сердцем.
Нормальные люди закончились, когда мы с тобой появились на свет. наверху взяли отпуск.
До того, как я ему сказала, я часто фантазировала – ну, знаешь, про всю оставшуюся жизнь с ним, а потом, когда сказала и ничего хорошего не вышло, фантазий я лишилась. Или они стали невыносимыми. Да, пожалуй, так и есть – я не могу их вынести.
Незрелый поэт копирует, зрелый поэт — крадет.
Дэй, что не так?
-Не знаю,- продолжая глядеть на кольцо , задумчиво сказала я,- но что-то не так.
-С кольцом?- Юр сразу включился в обсуждение ситуации.
-Наверное.- Я повертела лист в руках.- Вот скажи , чего ему не хватает?
Я вообще-то имела в виду рисунок, думала, может, забыла что-то , но тут Юрао весело ответил:
-Пары.
— Чертёнок, пожалуйста, просто поешь и иди на занятия.
— Не хочу! — взбрыкнула я, сверля взглядом мужчину.
— Замечательно. Тогда можешь сразу идти в свою комнату и готовиться к парам, потому что к подругам ты не попадёшь!
— Как пожелаете, Мстислав Яромирович. Я могу идти? — произнесла я ровно, стараясь контролировать дыхание.
Сейчас самое главное — не показать своей обиды. Сдержать слёзы и дождаться завершения этого издевательства. Решил взять меня измором? Да пожалуйста, я могу и неделю сидеть на одной воде. Да, мне будет плохо, и магия окажется на нуле, но… гордость! Гордость наше всё, тем более, когда ставят такие условия.
— Идите, адептка Саар.
— Приятного аппетита, — насмешливо произнесла я и поспешила на выход, спиной чувствуя недовольный взгляд.
Война, многоуважаемый ректор! Это определённо будет война!
Воюют не для войны, а для мира. Мир берет тот, кто сразу сломит врага...
Когда на карте стоят вопросы глобальной госбезопасности, действуют другие безжалостные правила...
„Удивительная глубина слов Твоих! Вот перед нами их поверхность — она улыбается детям, но удивительна их глубина, Боже мой, удивительна глубина! с трепетом вглядываешься в нее, с трепетом почтения и дрожью любви. Ненавижу неистово врагов Писания. О, если бы погубил Ты их мечом обоюдоострым — да не будут они врагами его. Так хочу я, чтобы они погибли для себя, чтобы жить Тобой!“ (Бл.Августин. Исповедь. 12,14).
- Готова умирать?
- Нет, - прошептала она.
- Тогда вставай и бери меч, - он вытянул руку и прижал ладонь к барьеру, растопырив пальцы. – Пока ты не мертва, бой не окончен.
Я никогда не была мечтателем, скорее реалистом. И всегда оставалась твердо убеждена, что лучше жить, чем не жить. И делать это стоит так, чтобы было приятно и весело.
- Ils vecurent heureux, - усмехнулся кто-то неподалёку.
Ну да. В сказках - оно конечно. “Долго и счастливо”.
Я же говорила, мне не везёт со сказками. Мой принц сначала изгнанник, потом женится на другой и бросает меня. Он даже не посмотрел на меня! Как… как он мог?!
Мы все живем на теле огромного монстра из псевдопласта, стекла и камня. Иногда он даже обращает на нас внимание.
-Истинно, в этом веке ждать нам прихода Детей Илуватара. Но не сейчас. Им суждено пробудиться во мраке и первый взгляд обратить к звездам.
«Красивые мужчины глупы. Умные мужчины некрасивы. Если мужчина красив и умён, то он гомосексуалист.»
Я выслушивала ее историю, я записывала ее историю, я видела ее историю во сне, а когда я просыпалась, ее история служила постоянным фоном для моих мыслей. Это было все равно что жить внутри книги.