– Убил бы… и рука не дрогнула… – процедил Стан, – всех сволочей, которые считают народ родной страны стадом… которым можно распоряжаться по собственному усмотрению и карать за желание жить свободно.
Идеалы - опасная вещь. Факты лучше. Они ранят, но они все же лучше.
Вот что значит - истинный аристократ: уже блевать тянет, но надо держать фасон.
– Можно жить без любви, – легко согласилась я. – Но с ней лучше. Светлее, что ли. Любовь – как фонарь. Освещает ту дорогу, которую мы выбираем. С таким фонарем идти проще и безопаснее. Но иногда она ослепляет, и мы идем, спотыкаясь и сбиваясь с пути – порою прямиком в бездну.
Такой уж у меня характер - без прямых и откровенных вопросов просто не выживу.
Война не знает слово жалость. Важны лишь победа и сила. Первое правило, которое он крепко запомнил. Вернее, не так. Которое в него вбили.
– Женщины – что с них взять?! Корабль разваливают, дисциплину нарушают и душу в итоге забирают...
Сильнее страха может быть только голод.
...никогда не догадаешься, какие монстры таятся в хорошо знакомых людях.
Удивительно, с какой быстротой богатые и влиятельные люди улаживают те формальности в учреждениях, на которые так называемый «простой человек» нередко тратит целые месяцы.
Между знанием и догадкой лежат жизнь и смерть.
Обстоятельства порой толкают нас на странные поступки, которые, впоследствии, определяют нашу дальнейшую судьбу.
Бывают вот такие совершенно неприметные внешне люди, от которых исходит тепло. Почему-то именно в школах они встречаются редко...
Драгоценнейшая настоятельница, нет никаких оснований для надежд. И даже если бы Богу нашлось иное оправдание, нежели его очевидное отсутствие, любой разумный аргумент померк бы перед масштабом боли – да даже перед самим голым фактом ее существования и фактом того, что в этом мире (попомните это, достопочтенная мать!) вечно всего недостает. Единственное, что может нам помочь, – это успокоительная ложь: такая, как, например, достоинство, которое воплощает собой ваше святейшество. Да пребудет оно с вами как можно дольше...
Повернувшись к полуразрушенной белой стене одного из домов, Гвоздь вскинул брайан и стал строчить из него со скоростью взлетающего на орбиту стрэйнджера. На гладкой поверхности сначала беспорядочно стали темнеть кривые линии, а потом четко вырисовываться мужской силуэт, с каждым выстрелом все больше обретавший схожесть с командором.
— Пойдет? — закончив работу, поинтересовался Стэн у подошедшего к нему почти вплотную Райдэка.
— Отличная мишень, — заметил командор,
разглядывая свою копию на стене.
— Мишень без меткого выстрела отличной не бывает, — спустил курок Стэн и три коротких выстрела сделали дырки в ее голове, груди и…
Я едва не взвыла. Ну какого хрена? Твою мать, Гвоздь, и ты туда же.
— У вас есть претензии к моим яйцам? — небрежно поинтересовался Райдэк у Стэна.
— В принципе, да, — тихо и беззлобно ответил Гвоздь. — Вы меня простите за грубость, но они слишком близко стали подкатываться к нашему капитану. (читать нижнюю вперед).
Правительство обещало семьям погибших компенсации – восемьдесят тысяч рупий! – которые… ну, правительство много чего обещает.
- И прежде чем навеки закрыть глаза, Сивард сказал: "Однажды эта игра продолжится"
Как я думаю, мир поделен на наблюдателей и тех, кто за кем наблюдают, и публики все больше и больше, а зрелищ все меньше и меньше. Люди, которые действительно что- то делают, - вымирающий вид.
Что такое смерть? Если взять ее самое по себе и отвлечься от всего, что вымышлено по ее поводу, то тотчас же убедишься, что она не что иное, как действие природы. Бояться же действия природы – ребячество; смерть же не только действие природы, но и действие полезное ей.
Пусть у меня нет счастья, зато у меня есть скипетр и королевство.
Если вы узнаете мое лицо, это еще не значит, что вы меня знаете.
Отпустив локоть Тэхарса, молча пошла устраивать скандал. Не потому что хотелось и силы были, а потому что запланировала уже.
Едва ты становишься ненужным, тотчас выясняется, что тебя очень даже есть в чем упрекнуть. Просто раньше на это закрывали глаза. Потому как нужен был. А теперь…
За чем еще, как не за улыбками и шутками, можно скрыть обиду и боль? Лучше масок пока не придумали.