Мужчин надо кормить. Это древняя народная мудрость.
...любовь не только слепа, но и зла. Или это она зла к слепым?
– Сама по себе концепция, будто без кого-то невозможно прожить, представляется мне настолько порочной, что даже спорить на эту тему нелепо, – перебил меня Джуффин. – Да, порой случаются потери, которые превращают нашу жизнь в невыносимую муку. Но мука может быть очень полезна для мага, как Первый Ужас небытия для путешествий по Мосту Времени. Казалось бы, злейшему врагу не пожелаешь, но без него – никак. То же и с сильным душевным страданием: при правильном подходе оно может оказаться бесценным топливом. Уже хотя бы поэтому любая, самая разрушительная потеря – не повод прекращать жить.
…порою в молчании может быть больше поддержки, чем в тысяче добрых слов.(Настя)
— Я тоже пить хочу, — донеслось с кровати.
— На столике возле кровати стоит кувшин с водой.
— Я хочу то, что у тебя.
— То, что у меня, тебе нельзя.
— Ух ты! — Незабудка откинула покрывало и вновь села на кровати, блестя от любопытства глазенками. — А почему?
— Кажется, слово «нельзя» оказывает на тебя какое-то магическое действие, — буркнул Шариссар и сделал еще глоток вина. Прикрыл глаза.
— А я знаю, что у тебя! — торжественно огласила Сиера. — Это вино! Значит, ты вонючий потный пьянчужка, и чтоб тебя коты во сне обгадили!
Шариссар поперхнулся и закашлял, из его глаз брызнули слезы, и он согнулся, пытаясь отдышаться.
— Что ты сказала?! — прохрипел он.
"Но, как говаривает моя тетушка, брак - не клеймо, всегда избавиться можно".
«— Нужно доходить до всего своим умом, — сказала она, — и переживать все тоже одному.»
Жить в просвещенном двадцать первом веке в претендующей на просвещенность стране и увлекаться телесными наказаниями – себе дороже. А наказывать все ж надо. Николай Николаевич Лопухин не практиковал вычеты из жалованья. Вместо этого провинившемуся Еропке приходилось читать книги по выбору барина, да еще и беседовать с ним о прочитанном.
Вы же сами знаете, что женщина всегда найдет к чему придраться.
«Последний раз Громова напечатали в семьдесят седьмом году, а потом в редакциях сменились люди, знавшие, что Громов – это безобидный словесный мусор ветерана войны, в котором общественность не особо нуждается, но и не имеет ничего против его существования. Громов отовсюду получал вежливые отказы. Государство, празднуя грядущее самоубийство, высиживало бесноватую литературу разрушителей.»
“Когда пытаешься скрыть некоторые вещи, они начинают гнить. Как все это ужасно! Как будто и без того жизнь недостаточно сложна и трудна.”
Актер Энтони Хопкинс попросил священника прочесть самую короткую из всех молитв, которая существует. Она звучала прямо так: «Хер с ним».
В семье были не только старшие и младшие - были ещё здравомыслящие и придурочные.
…люди, которые придираются к обществу, слишком склонны оценивать его как результат, а не как средство, точно люди, которые презирают золото и говорят, что единственное применение ему – прятать по сундукам и чахнуть над ним? Разве не более справедливо рассматривать и общество, и деньги как возможности, которые могут использоваться глупо или разумно, в соответствии со способностями пользователей?
А когда нет секса, часто это означает одно: появился кто-то третий.
Странное различие существует между полами: время и обстоятельства расширяют кругозор большинства мужчин и почти всегда сужают кругозор женщин.
Видел я и ботанические сады, которые, по-моему мнению, приносят стране огромную пользу, и здание парламента, который, полагаю, никакой пользы не приносит.
Мама нехорошо ругается и тут же просит прощения.Она всегда извиняется, когда нарушает собственные запреты, словно извинение отменяет поступок. Можно подумать, девочка давным-давно не знает все ругательства, даже самые ужасные. Можно подумать, она не замечает, когда мама порой курит тайком и наливает себе лишнийбокал вина. Можно подумать, девочку это волнует!
В шестнадцать лет ещё простительно мечтать о неземной страсти, начитавшись Пушкина с Вальтером Скоттом… А десять лет спустя – не смешно ли это всё? Десять лет спустя – после короткого несчастливого брака, вдовства, измотавшего её деревенского хозяйства, вечных мыслей о том, что всё не так, всё неправильно, всё ведёт к ошибкам…
– Опять послушай то, что лежит глубже. Все видимые предметы – только картонные маски. Но в каждом явлении – в живых поступках, в открытых делах – проглядывают сквозь бессмысленную маску неведомые черты какого-то разумного начала. И если ты должен разить, рази через эту маску! Как иначе может узник выбраться на волю, если не прорвавшись сквозь стены своей темницы?
Тщетно иные пытались радостно выразить радость, Слышу ее наконец, высказанной через печаль.
...но ироническим рассудком не поверяйте чудеса.
Три дня я гналась за вами, чтобы рассказать, как вы мне безразличны.
В детстве мы чаще радуемся жизни, задаем много вопросов, но почти ничему не удивляемся. Большую часть событий воспринимаем как приключение, не думая, что в наш маленький мир может пробраться зло или порок.
На этом острове, две тысячи лет тому назад, жил человек, совершенно запутавшийся в своих жестоких и грязных поступках, который почему-то забрал власть над миллионами людей и который, сам растерявшись от бессмысленности этой власти и от страха, что кто-нибудь убьет его из-за угла, наделал жестокостей сверх всякой меры, - и человечество навеки запомнило его, и те, что в совокупности своей, столь же непонятно и, по существу, столь же жестоко, как и он, властвуют теперь в мире, со всего света съезжаются смотреть на остатки того каменного дома, где он жил на одном из самых крутых подъемов острова.