Мало быть просто телом. Я не хочу, чтоб меня кормили и трахали. Я хочу, чтоб меня любили и ценили, как женщину, как равноправного партнера. И я… я хочу его поддержку, хочу чувствовать себя нужной… а не жалкой.
«...Плохо читать хорошую книгу с конца, не правда ли? — сказал Янус Полуэктович, откровенно за мной наблюдавший. — А что касается ваших вопросов, Александр Иванович, то… Постарайтесь понять, Александр Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какое-нибудь из них... Вы это поймёте, — сказал он убедительно. — Вы это обязательно поймёте...»Стругацкие Аркадий и Борис "Понедельник начинается в субботу"
1965 год
Злость – опасное чувство. Она последняя ступень к ярости, а человек в этом состоянии не способен адекватно мыслить.
Однако в этом мире никогда ничего не даётся бесплатно.
Весна ворвалась в леса, окружавшие разбойничий замок, как ликующий крик. Снег растаял. Звонкими потоками сбегала вода со всех склонов, прокладывая себе путь к реке. А река бурлила и вскипала белой пеной в водоворотах и пела дикую весеннюю песнь, которая ни на миг не умолкала.
Люби или ненавидь — то и другое мне подходит. Если любишь, я всегда буду в твоем сердце. Если ненавидишь, я навсегда останусь в твоей памяти.
— Тебе бы съездить куда-нибудь, — сказал Валерий Палыч.
— В ухо, например, да? — хмыкнул я.
— Можно и в лоб, но лучше в Крым.
Секрет финансового успеха состоит в том, чтобы тратить оставшееся после сбережения, а не сберегать оставшееся после траты.
«Я не должен бояться. Страх – убийца разума. Страх – это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. Я позволю ему пройти через меня и сквозь меня. И когда он уйдет, я обращу внутренний взор на его путь. Там, где был страх, не останется ничего».
Наверняка он станет ее критиковать — что еще можно говорить таким противным гнусавым голосом?
Ошентор взял меня за плечи и отстранил от себя на шаг, затем провел ладонью по своей мокрой форме, и от нее пошел пар, а одежда тут же оказалась высушенной. Хорошо быть сильным магом. Сам себе утюг.
— Ну, чего ты? — Алекс облокотился о фальшборт и спросил: — По дому скучаешь?
...
— Скорее, боюсь, — улыбнулась она. — Не поймут, кого я привела с собой…
— Думаешь, буду для них недостаточно хорош?
— Смотрю, пару недель вместе с Эриком, и ты понабрался от него шуточек, — Джейна легко пихнула его в грудь.
— Обижаешь, — Алекс усмехнулся, перехватив ее руку. — Это мои собственные…
— В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.
Большинство мужчин похожи на собак. На вид грозные, любят рычать по пустякам, но, в сущности, очень привязчивы. А большинство женщин, как кошки, ласково мурлычат, и никто не знает, что у них на уме.
Цель не в том, чтобы слиться друг с другом, а чтобы познать друг друга и научиться видеть и уважать в другом то, чем он является: противоположность и дополнение другого.
Студенты опустили головы. Я мысленно зааплодировал. Что врать? Я бы не смог сказать лучше. Дагеор обладал завидным красноречием. Казалось, поставь его перед пнем – и он уговорит его расцвести и зазеленеть.
— Ваше Величество! — Ив растекается в глубоком реверансе, влезая между нами, как вошь. — Я пыталась удержать его в постели, но…
— Для женщины, которая пытается удержать мужчину в постели, графиня, на вас слишком много одежды.
– Кошки и бабы гуляют сами по себе, а мужики и собаки к ним приноравливаются, – вдруг процитировала она.
– Сама придумала? – насторожилась я.
– Нет, мне слабо. Почерпнула из умной книги, нет-нет и прочтешь что-нибудь путное.
– Мудрость сия мужского происхождения?
– Конечно, бабы народ скромный.
А в каждой банке лежало человеческое сердце. Сверху на ярлычке, приклеенном к стеклу, было написано имя и прозвище того, в чьей груди оно раньше билось.
... На одном было написано: «сердце господина начальника округа», на другом — «сердце главного лесничего». На третьем просто — «Иезекиил Толстый», на пятом — «король танцев». Дальше подряд стояли шесть сердец скупщиков хлеба, три сердца богатых ростовщиков, два таможенных сердца, четыре судейских…
— Видишь, — сказал Михель-Великан, — ни одно из этих сердец не сжимается больше ни от страха, ни от огорчения. Их бывшие хозяева избавились раз навсегда от всяких забот, тревог, неприятностей и прекрасно чувствуют себя, с тех пор как выселили из своей груди беспокойного жильца.
Иногда на твоем пути встречаются люди, с которыми тебе суждено пробыть совсем недолго. Тяжелее всего смириться с этим и идти дальше. Но иногда именно это и нужно сделать.
Свой интерес есть всегда, – заметил Никита Павлович, – он появляется на свет раньше младенца. Люди эгоисты от рождения. Это наша сущность.
Искренняя готовность если понадобится умереть ради ближайшего друга вовсе не тождественна желанию как следует вместо него поработать.
Дружба дружбой, но когда в деле замешаны чувства, мозги отключаются напрочь.
Нет в этом мире такой правды, которая смогла бы угодить всем и каждому.
Обязательно найдётся тот, кому эта правда не понравится. Обязательно найдётся тот, кто предпочтёт правде ложь. Ложь — болезненное, но не смертельное оружие. Порой ложь способна защитить… оградить от удара в сердце. В то время когда правда, способна одним точным выстрелом превратить сердце в комок серого пепла;
«Раскрыть людям себя и скрыть художника – вот к чему стремится искусство».
О. Уайльд. «Портрет Дориана Грея».