Любовь и книги, - сказала однажды Кэтрин. - Что еще нужно?
Уважающий себя мужчина не должен называть курвой даже профессиональную проститутку, ибо это низко и отвратительно.
Не наноси вреда нормальным людям и не позволяй себя дрючить зажравшимся чиновникам и продажным полицаям - вполне приемлемый для честного россиянина девиз.
Ложь полезна, подумал он, если она позволяет преобразить действительность; но если преображение не удалось, тогда остается только ложь, горечь и стыд.
Согласен, и я и вы – далеко не первой молодости, но нужно глядеть вперед. – Именно тут он, по-моему, и сказал: – Нужно радоваться жизни. Вечер – лучшее время суток. Кончился долгий рабочий день, можно отдыхать и радоваться жизни. Вот как я на это гляжу. Да вы любого спросите – услышите то же самое. Вечер – лучшее время суток.
Государство держится на земледельцах, каким был Михаэлс; оно пожинает плоды их труда и в благодарность плюет на них.
Оставь пистолет. Захвати пирожные.
«Меня убивать будут», — подумала Света. Она подпрыгнула, рванулась из-под руки белокурого, сразу же ее ударили под коленки сзади, она присела, повисла на одной, привязанной к дереву руке. Другой, с веревкой, она размахивала, пытаясь дотянуться, хлестануть кого-нибудь из мальчишек. Они раз за разом сбивали ее с ног, но привязанная к дереву рука не давала упасть. Висеть на одной руке было невообразимо больно, и Света старалась поскорей опереться на ноги, она сучила ими по земле, но только ей удавалось встать, выпрямив их, как ее опять ударяли под коленками. Вторую руку кто-то заломил ей назад, так, что она резко согнулась, и она не знала уже, что у нее болит, кто, с какой стороны бьет ее. Она видела перед собой лица с обнаженными в улыбках зубами, с прищуром.
Глядит решительно всё, ничему не дано остаться неувиденным, даже у простых обоев память лучше чем у человека.
Когда разражается война люди обычно говорят: "Ну, это не может продлиться долго, слишком это глупо". И действительно, война - это и впрямь слишком глупо, что, впрочем, не мешает ей длиться долго.
Риска нет: мозгов нет. No fear: no brains.
Увы, жалость и сочувствие встречаются в жизни куда реже, чем осуждение, – ими награждают нас лишь люди праведные.
Бывает стыдно за тело, когда оно не хочет или не может солгать о наших чувствах.
Надо уметь сомневаться.
ничто так не учит женщину быть умной, как попытка побыть слабой и глупой.
Наши воспоминания всегда кто-то сочиняет.
…ёй крыўдна за гэтых людзей і за Вальку – за ўсіх, хто ўсе свае жыццё працаваў з восьмай да пятай, але так і не атрымаў магчымасці на адкладзеныя грошы купіць – не, не “Ферары” ці “Бэнтлі”, а звычайную дызельную “Джэту”. Альбо – квіткі ў Францыю, каб пабачыць Версаль. Або пераехаць, нарэшце, з інтэрната ва ўласную аднапакаёўку. Прычым не на праспекце Кутузава ў Маскве, а ў чортавых Малмыгах!
Взгляды, которые бросала на берег эта пара, были задумчивы и тоскливы: у него – потому что ему хотелось быть частью этой веселящейся молодежи; у нее – потому что она вспоминала в этот момент о своих детях.
Если бы Бог жил на земле, люди обязательно побили бы ему окна.
Мне нужно все сразу - и сейчас, а не завтра.
Клер говорила мне, что если фильм или другое произведение искусства способно дать толчок нашим глубинным и непроизвольным психическим процессам, то было бы неверно пользоваться этим его свойством. Такое следует считать недопустимым, а критика не должна призывать к этому художника. Она утверждала, что искусству следует входить в нашу жизнь через критический ум. Иначе оно может стать наркотиком.
— Неужели вы не можете признать человеческое в нечеловеческом?— Я предпочитаю находить бесчеловечное в человеке.
Когда даже волшебники ничего не могут сделать, тогда должны гибнуть герои.
Красота - пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.
Итальянский - это словно говорить с птицами. А шведский - это словно говорит сама птица.