The media response to unusual weather is as ritualised and predictable as the stages of grief. First comes denial: 'I can't believe there's so much snow.' Then anger: 'Why can't I drive my car, why are the trains not running?' Then blame: Why haven't the local authorities gritted the roads, where are the snow ploughs, and how come the Canadians can deal with this and we can't? This last stage goes on the longest and tends to trail off into a mumbled grumbling background moan, enlivened by occasional 'Asylum Seekers Ate My Snow Plough' headlines from the Daily Mail.
Только из тщеславия ты можешь быть добрым, щедрым и самоотверженным. Оно – единственная сила, которая движет тобою, твоя святыня, единственное в мире, что ты любишь больше самого себя.
Гордость – штука хорошая, редкая. Однако иногда… – По лицу бабушки растеклась улыбка. – Иногда нужно позволить взять себя на абордаж.
...Дождь падал и падал сплошной вертикальной стеной, и казалось, что от падающих капель вода на поверхности озера начинает закипать. Страдающие водянкой философы, эти полубоги, проявляющие своё достоинство в желании казаться простыми и доступными, хитрили: развесив на измазанных известью ветвях торчащей на берегу тощей финиковой пальмы свои одежды, они забирались в воду, чтобы не промокнуть; зачастую они целые дни проводили в ожидании этой жуткой непогоды, ибо, разразившись, она давала им повод вытащить на свет Божий эту старую, но тонкую остроту....
Ага. Вот и приготовлю для всех мини-пиццы, только купите все, что нужно. А еще, – я откашлялся, – к нам придет девочка.
– Будете вместе делать доклад? – поинтересовалась мама.
– Это твой репетитор? – спросил папа.
– Хочешь ей что-то продать?
– Заманил ее хитростью?
– Она думает, что мы миллионеры?
– Ты ее шантажируешь?
– Она сидит на героине, да?
В этом суть чиновничьей системы: раз уж что-то решено, изменить это почти невозможно.
Смотреть сверу вниз — явный признак того, что ты ниже других.
Любовь – это светлое чувство, и чем
светлее,тем коварнее
Родственниками становятся по жизни.
Надо было встать и идти искать работу - работу для рук, единственно настоящий труд, по мнению тех, кто им занимается.
Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.
Молчать - большой талант
Когда жизнь сломана, человек не дрожит и не плачет, он ненавидит.
Лучший способ хозяйничать - это дать распоряжаться другому, а самому только ворчать на него.
Когда людям больно, они причиняют боль другим в стремлении разрушить все вокруг.
– Il у a à parier, – возразил Дюпен цитатой из Шамфора, – que toute idée publique, toute convention reçue est une sottise, car elle a convenue au plus grand nombre.
Можно побиться об заклад, что любое расхожее мнение, любая общепринятая условность является глупостью, поскольку выражает суждение большинства (фр.).
О чувствах других людей не следует судить по себе. Каким бы мрачным не представлялось нам жилище крота, сам зверек, в нем обитающий, находит свои хоромы достаточно светлыми.
Если уж кто приобрел привычку «швырять» деньги направо и налево, он не избавится от нее до конца жизни. Просто давать деньги обычным способом становится почти невозможно. Подумайте сами: сможет ли человек, в некий героический момент жизни гордо сунувший кэбмену полкроны, потчевать его после этого трехпенсовиками и медью? Потом уж приходится швырять вовсю…
Бороться и искать, найти и не сдаваться.
Ну, ну, не надо конфузиться, Мэри. Быть красивой - не преступление.
Бояться иметь большую семью - это значит бояться счастья
... по правилам жить можно, но не нужно...
- И вообще, ребята, знайте: никаких привидений не существует, - добавила она помолчав, - и я щелкну в нос того, кто станет говорить, что они есть.
- Да ведь ты сама это говорила! - воскликнула Анника.
- Говорила,- согласилась Пеппи.- Значит, придется себя самой щелкнуть в нос.
...Я не совсем понимаю, зачем редактор нужен вообще. Если писатель хороший, редактор вроде бы не требуется. Если плохой, то редактор его не спасет.
– Считаете меня подельницей Мэла? – спросила я напрямик. К моему удивлению, начальник Департамента магического контроля покачал головой:
– Нет.
– Почему? – Я знала, что совершаю глупость, но не могла не задать вопрос. Мне почему-то важно было услышать объяснение.
– Потому что у вас алиби. В тот момент вы были в моем гостиничном номере. Со мной.