По-моему, больше похоже на зарядное устройство, чем на пупок
Мой папа совсем не умеет объяснять задачи. Мама говорит, что у него нет никаких педагогических способностей, то есть он не годится в учителя. Первые полчаса он объясняет спокойно, а потом начинает нервничать, а как только он начинает нервничать, я совсем перестаю соображать и сижу на стуле, как деревянный чурбан.
У меня появилось подозрение, что он не плюсы брака расписывает, а меня, как породистое животное, к случке уговаривает.
Новую жену нужно выбирать так, чтобы не было стыдно перед всеми предыдущими!
Доверие – это то, благодаря чему возможны контракты, планы и ежедневные сделки
Ненавижу всё, что отнимает время, поэтому я люблю ночь. День - это монстр, день - это встречи. А ночное время - тихое море. Ему нет конца. Я люблю увидеть восход солнца, перед тем как лечь спать.
Будь смелой, дитя. Не каждую жизнь можно спасти, но мы все равно должны продолжать.
Я убежден: несоразмерная похвала несет куда больший вред, чем несоразмерная критика.
– Лель, уйди, а? – устало попросила Риша.– Ты никогда не рада меня видеть! – возмутился шут. – Уже третий раз за последнее время!– Так ты всегда приходишь непонятно как! – возмутилась брюнетка. – Вчера разбудил меня в три часа ночи, только чтобы поплакаться, что тебя при дворе не любят. Как будто это новость!– Не все, – скорбно отозвалось светловолосое недоразумение. – А одна конкретная леди Даррена, которая уже в третий раз выставляет меня из своей спальни. Ну подумаешь, там муж! Он же спит!– Лель, ты с ума сошел? – вкрадчиво осведомился Лариш. – Я хоть и арахн, но в курсе, что прекрасные дамы не пускают настойчивых поклонников в свои апартаменты, если там есть законный супруг!– В первый раз, что ли?! – возмутился шут. – Всегда все хорошо было, а тут я всего лишь захотел встретить рассвет со своей нынешней любовью!
Он как музейный экспонат – хорош на расстоянии. Посмотрел, восхитился и пошел дальше..
У фей нет понятия «добра» и «зла». У них нет понятия «хорошо» или «плохо». Для них люди — что-то вроде игрушек, с которыми можно поиграть, а после избавиться.
Ненавидеть того, кого ты любил с тех пор, как ты себя помнишь, очень тяжело, поэтому для Рони это была самая страшная ночь в её жизни.
Конечно, мы знаем, что женщины обычно страдают запором, но изображать их в литературе так, как будто они вовсе лишены заднего прохода, — по-моему, уж чрезмерная галантность. Удивительно, как это может нравиться им самим.
Уважение...это не то, что даруют. Это то, что можно заслужить.
Ни один человек не забудет выполнить действий, представляющихся ему самому важными, не навлекая на себя подозрения в душевном расстройстве.
Если разобраться, свой долг перед ними она уже вернула, да с такими зашкварными процентами, под которые даже отечественные банки кредиты молодым семьям не выдают
Ярость – плохой советчик. Страх тем более. О ревности и говорить нечего. Они мешают, туманят разум, делают человека уязвимым, от них надо сразу избавляться.
Лучше уж наблюдать за тем, что растет, чем за тем, что умирает.
— Живым живое.
- А по-моему, ты смотришься отлично, - возразил Джордж. – Очень ярко и свежо. Особенно тебе идут вон те розовые перышки. Накидка слегка длинновата, но это даже хорошо – когда окажешься на Другой Стороне, она защитит тебя всего.
- Звучит как реклама дешевого дезодоранта.
...репутация как хороший костюм: многого стоит и всегда привлекает клиентов.
видимо, определенные чувства и мысли иногда приходят только с возрастом.
Что самое сложное в работе ректора? Кто-то думает, держать всю академию в ежовых рукавицах. Кто-то - разбираться со студентами. Кто-то - договариваться с властями. А на самом деле - просыпаться в раннюю рань.
— Благодаря вам, Тиль, я жив, — говорю смиренно и тихо. И горло режет непривычными интонациями. — Вероятно, мне следует благодарить богов за вашу отвагу и доброе сердце.
— Вероятно, вам следует запихнуть ваш лживый язык в вашу лживую задницу и убраться, пока кому не пришло в голову проверить причину грохота в спальне королевской невесты!
— Да ради богов, Матильда, я же первый раз в жизни извиняюсь! — С досады так сильно сжимаю пальцы, что трескаются красивые керамические плитки. — Могла бы проявить милосердие, ты все-таки монахиня!
– Я хочу построить Империю, – скромно сказала она.
Я слабо икнула и переспросила:
– Что ты хочешь?
– Империю. У всех приличных людей была империя: у Македонского, Hаполеона, у Гитлера и то была. Чем я хуже? Мозгов у меня, может, поболе будет.