— Мраморное сердце?.. Но ведь от него, должно быть, очень холодно в груди?
— Конечно, оно немного холодит, — сказал Михель, — но это очень приятная прохлада. Да и зачем, собственно, сердце непременно должно быть горячим? Зимой, когда холодно, вишневая наливка греет куда лучше, чем самое горячее сердце. А летом, когда и без того душно и жарко, ты и не поверишь, как славно освежает такое мраморное сердечко. А главное — оно-то уж не забьется у тебя ни от страха, ни от тревоги, ни от глупой жалости. Очень удобно!
Нам не дано понять свою силу до тех пор, пока жизнь не подвергнет нас испытаниям. И уж точно, только пройдя вместе с другим человеком его путь, можно узнать, сколько он способен вынести.
Беседа идет спокойно, потому что никто из ее участников не настаивает на собственной правоте, но каждый хочет нащупать правильный путь решения проблемы.
...сон - это свобода сознания от повседневных обязательств. Своего рода отпуск.
Мы очень долго можем быть строптивыми недотрогами, но, когда встречаем мужчину, способного заткнуть нас парой слов и движений, теряем способность к сопротивлению, открывая для себя дорогу преклонения и покорности.
– Прошу, не говори опять о смысле чувств, бытия и так далее. Запомни, смысл есть всегда и во всем, даже если тебе было суждено стать такой, то в этом тоже есть свое предназначение.
это уж я называю прибавлять к обиде оскорбление, как сказал попугай, когда его не только увезли из родной страны, но заставили еще потом говорить по-английски.
История нас ничему не учит!
Зачем, оглядываться назад! Надо смотреть вперёд, и только вперёд!
Ничего нет хорошего, когда приходится кого-то ненавидеть.
Человеческий глаз улавливает движение намного быстрее, чем формы и фигуры. Когда проводишь разведку, двигайся медленно.
Я встала со ступенек и шагнула ему навстречу. Слезы медленно текли по его щекам. Пусть от него осталась одна оболочка того человека, которым он когда-то был, но он все равно был моим отцом. Рыдания вырвались у меня из груди, и я бросилась ему в объятия. Отец крепко прижал меня к себе, а я позволила боли выплеснуться наружу. Я оплакивала жизнь, которую мы с ним потеряли. Оплакивала отца, потому что у него не хватило мужества быть сильным, и оплакивала себя, потому что пришло время.
- Я приобрела это в Париже. - Сифилис?
Как же противно. Сами собой кривятся губы, на глазах выступают слёзы. Оскорбительно. Я всхлипываю. Мерзко.
Чтобы вас не пугала действительность, попробуйте напугать ее первыми.
Не осложняй себе жизнь запоздалыми сожалениями
Люди, способные глумиться над собственными неприятностями — и ведь кажется довольно серьезными неприятностями! — дорогого стоят.
Я решил воспользоваться любимой тактикой чеченских боевиков. То есть, подстрелив одного, уничтожать спасателей, подбирающихся к подранку на его вопли и просьбы о помощи.
В общем, я знал, что и как делать, сам, честно говоря, не раз пользовался подобным способом, правда, без особого успеха. Ну не лезли боевики под пули, даже если рядом лежал и истекал кровью родной брат
- Молли, никогда не играй чувствами честного человека. Ты не представляешь, какую этим можно причинить боль.
...каким же беспомощным и маленьким чувствует себя человек рядом с такой громадиной. Причем не физически маленьким, хотя размеры звездолета были устрашающими, а маленьким в масштабах безграничной и непознанной Вселенной.
Но что реальности до моих желаний? Пустые мечты.
Мы, мужчины, натуры сложные... Можем ревновать даже к своей тени...
Наверное, мы смотрелись очень забавно в тот момент - трое аристократов в серых одеждах знакомятся с соблюдением придворного этикета на кухне под шелест срезаемой с картошки шкурки.
Именно ночью средневековые города сбрасывают свою музейную маску, надетую специально для туристов, и возвращаются в Средневековье, оживающее на их улицах в дрожащих тенях, пляшущих на стенах.
"Царь должне соблюдать обычаи для себя строже, чем последний из его подданных, - серьёзно сказал Александр, - ибо как же иначе вселить в людей уважение к закону и чувство меры?"
Вы, видно, считаете, что я отстала от века? Ну и пусть. Меня не прельщает идти в ногу с таким веком.