Любовь матери - это преданность, самопожертвование, забвение себя.
У опушки перед высокой сосной Ежик остановился, задрал мордочку и, не сводя глаз с Белкиного дупла, стал играть самую нежную мелодию, какую только знал. Она называлась: "Грустный Комарик.
"Пи-пи-пи-пи-и!.. – пела скрипка. И Ежик даже прикрыл глаза – так ему было хорошо и печально.
– Зачем мы здесь остановились? – спросил Первый Заяц. – Разве вы не понимаете? – удивился Ежик. – Здесь живет Рыжее Солнышко!
– А в барабаны нам бить?
– Подождите – проворчал Ежик. – Я скажу когда...
И снова прикрыл глаза и заиграл «Грустного Комарика».
Белка сидела в дупле и знала, что это Ежик стоит под сосной, играет «Грустного Комарика» и называет ее Рыжим Солнышком... Но ей хотелось 'подольше послушать скрипку, и поэтому она не выглядывала из дупла.
А Ежик играл целый день до вечера и, когда уставал, кивал головой зайцам – и они потихонечку барабанили, чтобы Белка знала, что Ежик все еще стоит внизу и ждет, когда она выглянет.
Говорят, некроманты не умеют шутить. Неправда. Просто не все могут понять наши шутки.
— Куда бьешь, бездарь, жить надоело?! — командный рык в женском исполнении мне приходилось слышать нечасто, разве что от нашей старой кухарки в детстве, так что я замер, словно застигнутый на краже пирожков.
Мучительная, душераздирающая ярость захлестывает меня, и в этот момент я так чертовски сильно его ненавижу.
— Будь ты проклят, Дерек. Будь ты проклят за то, что заставил меня полюбить тебя.
Он выглядит избитым и сломленным, сожалеющим и побеждённым.
Несчастливая жена - опасное создание.
— Какая встреча, — протянул Ортан. — Неожиданная. Мышь сама залезла в лапы котам!
— Я здесь вижу только двух злобных хорьков.
Человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег — тем меньше извилин.
Меня почему-то только отец считал слабой беззащитной малышкой, остальные же видели боевую бабу, которая автокар на лету остановит, и парашют не нужен - грудь амортизирует...
В любом случае он не оставил бы пса безымянным. Он найдёт ему имя в своём воображении. Только нужно очень хорошо подумать - имя просто так не даётся. Имя - это имя. Это большая ответственность.
"2
— Не делай этого, Ник, — плечи мои затряслись от рыданий, — не смей бросать меня.
— Не говори так… я не бросаю… я… — судорожно выдохнул и спрятал лицо в сложенных на руле руках, — черт… ты думаешь, мне легко с тобой расставаться?!
— Так не расставайся…
— Не могу…
— Выбери меня, Ник!
— Я не могу, Мила… — глухо застонал он.
— Почему?
— Потому что ты не она…
На этом моя выдержка закончилась. Толкнув дверь, я едва ли не кубарем вывалилась на улицу прямо под проливной дождь.
— Мила!!! — донеслось до меня."
Любые отношения — это труд, порой выматывающий.
О, как глупо страдать под гнётом глупости!
Большинство водителей ненавидят пробки, потому что им кажется, будто у них отнимают возможность выбора. Поэтому, как только впереди виднеется цепочка красных задних фар, инстинктивно хочется ее объехать. Даже если местность совершенно незнакома, сразу ищешь ближайший съезд.
Ему тридцать пять, и он мужчина в расцвете лет; ей тридцать пять, и она… Впрочем, достаточно. Ей тридцать пять, и не нужно ничего усугублять объяснениями.
– Вот! – произнес Лео, сев в машину. – Вот во что превращается искусство! Все остальное – лишь иллюзия и пропаганда. Я всегда об этом говорил! Вот только не знал, что это и в самом деле так! – Элизабет заметила, как он побледнел. – Вот ради чего весь труд, вся борьба, все волнения, этому отдаешь всю свою зря растраченную жизнь! Ради того, чтобы тебя приглашали всякие бездушные люди, жали тебе руки – чтобы лемурам было о чем поболтать, прежде чем пожрать!
Приговор суда – смертная казнь – должен быть приведен в исполнение быстро и с минимальными затратами для налогоплательщиков.
6. Лучший способ защититься — не уподобляться.
Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий они станут орудием.
Летописный Великий Новгород – это Ярославль на Волге.
Для волшебника не существует совпадений. Каждое событие происходит для того, чтобы раскрыть ещё один слой души.
Войны — удел благородных, им, известное дело, без войны не естся и не спится. А простому человеку до войны дела нет. Лишь бы под горячую руку ненароком не попасть.
Лучше пусть тебя боятся и недолюбливают, чем унижают и смеются, - закон джунглей, - а школа тот ещё обезьянник.
Тактика состоит в том, чтобы каждый думал про политика так: “Это сукин сын, но это наш сукин сын”. За то, что гражданин имеет возможность говорить про политика “наш”, тому дается право быть “сукиным сыном”. Опыт показывает, что политики вовсю используют это право.
— На что будем жаловаться? — по-доброму спросил Гаран, взяв меня за руку.
— На жизнь. Есть лекарство от этой напасти?
— С этим не ко мне. Я могу прописать только волшебный подзатыльник, чтобы выбил из головы всякие глупости!
— Нельзя меня бить, я и так покалеченная. — Я приложила ладонь ко лбу, как бы проверяя, что голова еще на месте.