На одной из художественных выставок я наблюдал с удовольствием крайнее недоумение рассудительных буржуазных лиц перед одной картиной Репина. Это был портрет Фофанова. Художник удачно поместил фигуру поэта на легком дымчато-лазурном фоне. Фофанов гордо и наивно подымает к своему лирическому небу уродливое и вдохновенное лицо. Какое странное видение – для петербургских чиновников и практических барышень! На устах у многих из них я заметил недоверчивую, даже насмешливую улыбку. А между тем на этом изможденном лице было то, чего нет и никогда не будет на многих цветущих здоровьем, благоразумных лицах. Чувствовалось с первого взгляда, что это «Божьей милостью поэт».
«Человек есть дробь, числитель которой то, что о нем думают другие, а знаменатель то, что он думает о себе сам, – чем больше знаменатель, тем меньше дробь».
Красть шелковые сани и немедля лететь в цитадель – неприемлемый вариант. Будто он какой-то принц, мчащийся спасать свою даму из башни, настолько обезумевший от желания, что забыл меч и погиб от лап дракона, не успев даже близко подойти.
...не давай никому писать твоей ручкой <...>, не позволяй причёсываться твоей расчёской и не оставляй недопитым бокал...
– И ты станешь отцом?. – Знаю! Сам поверить не могу: я – и отец! – А это не противозаконно? Тебе позволят?
То, о чем с придыханием думалось в юности, оборачивается сущим мучением: теснотой и скрипом общей постели, неловкостью и надуманностью поз, недосыпом, досадным урчанием лежащих рядом животов — ешь на ночь или не ешь, все равно предательски запоют свою песню, и обязательно на разные лады.
По моим скромным наблюдениям, удача может миновать тех, кто ее элементарно не переживет. Господь милостив, он бережёт людей. Бережёт тех, кто при первых признаках успеха теряет рассудок, ломает жизнь близких, оказывается в пустоте, а то и в психушке.
— Добряк? — ахнула Тоня и невольно потёрла царапины на ногах. — Прям символ добродушия! Как покажет свои мелкие зубы, я так сразу и верю, что он мне счастья желает! На том свете.
Иногда человеку нужно пройти определённый путь, чтобы понять что-то не только о мире, но и о себе, чтобы измениться.
Читая Великое Заклинание, он размышлял о том, что некоторые маги гораздо лучше послужили бы человечеству в качестве составителей кроссвордов.
- Как хорошо быть юным, - задумчиво произнес он. - Мир видится позитивным, люди - дружелюбными, жизнь - бесконечной, а любые приключения - заманчивыми.
Человек же не создан для того, чтобы скакать вот так от звезды к звезде.
Главное свойство мертвеца – отсутствие жизни. Сознание покидает тело.
В путеводителе Берлин для знатоков 1913 года перечислены десять берлинских заповедей. Главное правило: Ложись спать поздно. Вторая заповедь: Не трать свое время в Берлине на визиты к родственникам и знакомым. А что нельзя желать жену ближнего своего - об этом ни слова.
Мы теряем, чтобы обрести нечто новое. Находим новые дороги, делаем первые шаги и идем в избранном направлении, часто не понимая до конца, куда приведет этот путь. Самое главное, не бояться двигаться вперед
Теперь я понимаю тебя, Рат’Фэнер, но понимание не означает прощение. Справедливость в том, чтобы не колебаться в наказании.
Лишь книги ничего не хотели от неё и ничего не отнимали, а только давали.
– Н-да. И впрямь, Кара в перьях, – констатировал Себастьян.
– Не смешно, – буркнула я, на ощупь пытаясь достать эти самые перья из тщательно уложенных локонов.
– А по мне, так очень даже, – хмыкнул успокоившийся Андре, присоединившись к собирательству.
– Между прочим, это всё из-за вас!
— Неужели нельзя сделать вид, что вы ничего не заметили? — сконфуженно фыркнула Варя.
— Так ведь неинтересно притворяться, — развел руками Наполеон-поглотитель.
Проще говоря, пока заяц может бежать, шансов на выживание у него больше. Однако мало просто бежать, нужно еще и правильно запутывать следы, и Брейн их запутывал.
- Как спалось?
- Отлично, - с вызовом произнесла она. - Неужели надеялись, что после вашего послания я не засну?
- Без меня заснуть не проблема, - Эванс устроился на соседнем стуле, хотя мог выбрать любое место, подтянул к себе тарелку и приборы, - а вот со мной...
- Люди читают о таких местах... знают о их существовании... но мало у кого хватает духу реально взять и поехать туда.
- Ну, продуктовые банки не под копирку устроены, отличия между ними имеются, но, думаю, общее представление ты получил.
- Э-э... я, собственно, имел в виду Бирмингем.
С давних времен я усвоил одну простую истину – врать не выгодно вообще, и, если есть возможность не врать – так лучше не ври. Дело не в моральной чистоте, не в правилах хорошего тона, даже не соблюдении приличий. Это именно не выгодно. Честность – это такой же товар, как, например, хорошее знание своего дела, беговая лошадь или девичья невинность. Честность – это часть такой важной составляющей человека как репутация. И если тебя хоть раз поймают на враках, то считай, ты сам себе нанес урон, это все равно, что разорвал и выбросил в воздух пачку купюр, которая уже лежала в твоих карманах. Поэтому врать попусту никогда не стоит, ну, если только обстоятельства не таковы, что деваться некуда.
Представить масштабы такого бедствия , как излишне заботливая госпожа Травесси, я непроизвольно вздрогнула .Судя по страдальческому выражению лица Андре, которому с этой самой заботой приходилось сталкиваться не раз, бояться было чего.
Без ножен на поясе он всегда чувствовал себя некомфортно — единственная черта, которая роднила его с другими представителями клана Омано.