... как известно, один дурак может больше навредить, чем десять умников. Просто потому, что его ход мыслей не предугадать.
Если не знаешь, куда идти, то иди налево. Меня этот принцип всегда выручал.
На пляже слышно, как ритм прибоя делит время на маленькие равномерные отрезки.
Ну вот зачем это всё??? На кой ляд кому-то нужно воевать??? Почему, из-за чужих амбиций гибнут люди, дети остаются без отцов, а жены без мужей???
Почему никогда история ничему не учит??? Миры разные, а грабли одни…
«Без миссии жить намного проще, чем с ней», — думала она.
дальше последовала длинная русская тирада, о смысле которой я могла лишь догадываться. Без особого, впрочем, мысленного напряжения догадываться.
Моя задача – чтобы он жил умным, а не умер дураком.
«Не означает ли это, что лжи в мире много и только правда — одна?»
Он не впадет в панику, даже если узнает, что через десять минут случится Конец Света. Он призовет всех к порядку, проведет через катастрофу живыми и невредимыми и успеет придумать, как им жить дальше.
Хм-м… нет, последнее он, пожалуй, переложит на Йорика. А вот Конец Света организует сам. Так уж у них повелось.
На допросах держался вызывающе: не скрывал своего враждебного отношения к немецкой армии и Германской империи.
Из большого интервью Столбова:
Вопрос: Не могу не задать вопрос от Ильи Иосифовича из Хайфы: как вы относитесь к евреям и как к ним будут относиться в России, если партия «Вера» придет к власти?
Ответ: Очень просто: будет можно и работать, и торговать, и писать стихи. Воровать будет запрещено. Впрочем, как мне известно, это евреям запрещено в Израиле тоже. Считайте, что я ответил на вопрос, как отношусь к чеченцам, эстонцам, португальцам, таджикам, индийцам, бурятам, японцам и т. д.
Любой путь — лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин всегда должен помнить, что путь — это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. Любой путь — это всего лишь путь, и ничто не помешает воину оставить его, если сделать это велит ему его сердце. Его решение должно быть свободно от страха и честолюбия. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. Воин испытывает его столько раз, сколько находит нужным. Затем он задает себе, и только самому себе, один вопрос: имеет ли этот путь сердце?
Все пути одинаковы: они ведут в никуда. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут в никуда, но у одного есть сердце, а у другого — нет. Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствуешь — ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь дает тебе силы, другой — уничтожает тебя.
— Там что, весь лес живет стаями? — выразил удивление Терг.
— Одиночкам просто не выжить — свои же сородичи и сожрут. А в стае у всех кровные узы… ну, как у наших ушастиков, кто в один род входит. Иначе не получается: вокруг слишком много всякого ворья, жадного до чужой плоти и крови. А в стае даже белки могут время от времени разнообразить свой рацион свежим мясом… кстати, я не говорил, что там почти все цветочки плотоядные?
Кстати, я никогда ни с кем не заговариваю, разве что попрошу передать мне соль. Дважды я нарушила свое правило, и в обоих случаях это ни к чему хорошему не привело.
Мы сами творим свою удачу и везение.Творим своими поступками и мыслями.Одно лишь совершенно точно:могилы не миновать никому.
Притворяться, что тебе все равно - не значит отпустить.
Дом — это прежде всего уют, запахи свежеприготовленного мяса.
Законный брак, как известно, отличается от незаконного тем, что законный в семье, а незаконный на производстве.
Мы всегда имеем выбор, но боимся последствий. Мы могли бы бросить работу, которую ненавидим, — но ведь тогда мы станем безработными. Мы могли бы бросить человека, который нас предал, — но ведь тогда мы окажемся одни.
Гениальность плохо уживается с дисциплиной. Во все века.
Глупо доверять своим чувствам - чувства обманчивы. Разум тоже не надежен. Вера слепа. Добавить еще, что мир - иллюзия, и можно начать всерьез подумывать о хорошо намыленной веревке.
К реке выходят. Сыплет дождит мелкий. Кастрюлька - Сена, в ней шаланды - фрикадельки...
Как бы то ни было, но, даже соблюдая все правила этикета, можно нарушить целый ряд неписаных законов, и сделать это так тонко, что никто не сможет ни в чем вас обвинить. В некотором смысле это хуже откровенной грубости.
Волка бояться - в лес не ходить!
Война всегда тяжела, особенно для женщин, которые остаются дома. За такую храбрость не дают медалей.