Всё никaк не могу понять, зaчем сносят пaмятники? Дaже если он отобрaжaет что-то стaвшее в новые временa нехорошим — это все рaвно историческое нaследие, которое может учить не повторять прошлые ошибки. Пaмятник может служить не для прослaвления, a кaк предупреждение. Люди недaльновидны — они спешaт уничтожить то, что их сегодня рaздрaжaет. Стирaют пaмять — a потом история ходит по кругу.
...меня учили не распускать кулаки...
Как выговаривала мама, обрабатывая мне очередные ссадины: "Ирэн, ты же девочка! Неужели у тебя не нашлось других аргументов? Пристыдить, уговорить, пожаловаться взрослым, наконец!"
Стефан же бороться с моим норовом не пытался. Только просил хотя бы без свидетелей обходиться...
А что я могу поделать, если кулак - самый доходчивый аргумент? И быстродействующий, с доставкой прямо в печень.
Я хотел подарить тебе весь мир, а ты не захотела взять даже такую малость…
— Мне скучно, — заныл ангел.
— Если скучно, помогите расчистить от снега сад.
— У меня болит нога.
— Тогда разберите корреспонденцию.
— У меня болит рука.
— Поупражняйтесь в полетах.
— У меня болит крыло.
Лаура побледнела — от злости. Кайл мог довести любого.
— А что у вас еще болит, позвольте спросить?
— Душа. Душа у меня болит, — сообщил из-за двери Кайл. — Потому что вы меня не любите. И я чувствую себя несчастным и ненужным.
Чем дольше я представлял Кондратия, тем более вытянутыми становились лица игроков. В итоге можно было рисовать картину маслом: "толпа баранов уставилась на новые ворота" и только Растяпа нервно хихикнул:
- Принц Малабара?
Наибольшим почетом у персов пользуются (разумеется, после самих себя) ближайшие соседи, затем — более отдаленные, а потом уважением пользуются в зависимости от отдаленности. Менее же всего в почете у персов народы, наиболее от них отдаленные. Сами они, по их собственному мнению, во всех отношениях далеко превосходят всех людей на свете, остальные же люди, как они считают, обладают доблестью в зависимости от отдаленности: людей, живущих далее всего от них, они считают самыми негодными.
Дыши, родная, думаешь, не вижу, в каком ты состоянии, да ты до дома не доедешь, так в машине и найдут. А тот, кто тебя прикрывал, видимо, гонится за нападавшими. Дрянная свобода пленительной стервой мелькнула, ароматом своим пьянящим манит, за что мне такие решения, демон бы всё побрал!
Хочешь спрятать — поручи взрослым. Хочешь найти — поручи детям
– Я поняла, что никогда нельзя любить мужика больше, чем себя! Я прошла этот путь, я знаю, как это неправильно и ошибочно.
такова уж женская доля — за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.
«Те, у кого есть пара, не осознают, как им повезло. Они забыли о вечерах наедине с тарелкой, тоску наступающих уик‑эндов, воскресные дни в ожидании, чтобы хоть кто‑нибудь позвонил. Нас таких миллионы во всех столицах мира. Единственное утешение — что ты не один такой».
Я заметил, что предаваться своим мечтам и наслаждаться часами упоения - это совсем не то, что беспощадно и сознательно, как с врагами, сражаться с тайнами формы. И мне уже тогда приоткрылось, что настоящее творчество делает одиноким и требует он нас, чтобы мы в чем-то лишали себя житейских удовольствий.
Кто сказал «А», тот скажет и «Б», если его не мучить.
«Дожидаясь автобуса, она впервые осознала: Кэтрин больше нет. До сих пор события дня ушедшего были вроде драмы из телевизора, они будоражили и так не походили на обычную жизнь, что и в голове не помещались. Будто кино смотришь. Казалось, фильм закончится, и вот она, снова обычная жизнь»
Обожаю ночной Петербург, особенно поздней весной! Полупустые улицы, густой воздух с ароматами сирени и речной воды. Даже прохожие особенные в это время года и суток. Они не думают о проблемах или работе и просто живут.
Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро, и не в цвете кожи все зло.
Ты можешь практически всё и при этом почти ничего не умеешь .
Единственное, что хорошо в падении с горы — по крайней мере, когда падаешь не ты сам, — это практически гарантированный удар головой об камень.
Никто, по сути, никогда не бывает в безопасности! Просто блажен, кто не ведает.
Но люди не понимают, что прошлое — это живое, дышащее существо, которое существует независимо от наших желаний или лучших намерений. Оно никуда не исчезает, и оно точно не невидимое. Его отпечатки размазаны по каждому мгновению настоящего, его вес тянет за собой каждую секунду будущего, его последствия отражаются в каждом коридоре нашей жизни.
Неожиданно совсем близко раздалось:
— Дейр! Я уже вышла на охоту…
И мужчины синхронно вжались в угол, не дыша и, кажется, зажмурившись. Легкие шаги спустились по лестнице вниз, и женский вздох со смешком раздался в холле:
— От меня не спрячешься, дорогой. И магию не сдерживай, не поможет!
— Настоящая… — протянула я тихо.
— Чаровница, — выдохнули мужчины, отлепившись от стены.
— Маньячка! — Они со мной не согласились. Видимо, леди и ее очарование пришлись им по вкусу, но не настолько, чтобы выйти из ниши. — Так вы отправляете меня одну?
— Не пугайтесь, женщинами она не питается,
В раю деревья будут сопровождать души, надеялся Шварц.
“В раю ты будешь говорить с деревьями, но они будут сопровождать тебя, оставаясь на месте в своём времени – иначе они перестанут быть деревьями”. Рай в представлении Шварца – это такое место, где всё становится понятно, где наконец находится общий язык с миром. На земле этого не происходит, но в раю так и будет.
В конце концов человеку ничего не остается - только справляться с этой жизнью в одиночку.
У манипуляции всегда есть миф – внешнее проявление, то есть то, как она должна выглядеть для жертвы. Соответственно, есть и истинная цель – то, что на самом деле хочет получить от своей жертвы манипулятор. И для того, чтобы прийти к этой цели, у манипулятора всегда есть продуманный сценарий
– ... А почему вы подались в разбойники? Вам нужны были деньги?
– Нет, искал смысл жизни, – рассмеялся он, принимая из моих рук кувшин и тоже отпивая.
– У разбойников на дороге? – изумилась я.
– Я решил, что надо с чего-то начинать.