Если ты зол на Вселенную, такая злость бесконечна.
"Понимаете, есть такие вещи, расстаться с которыми просто нет сил. Это своего рода одержимость".
«Ты же знаешь, Тёмочка, я всегда считаю так, как считаешь ты».
«Мы признаёмся в любви и ненависти к разным городам, не догадываясь, что и города могут испытывать к нам сильные чувства».
Хорошо им, шефанго! Зароллаш позволяет высказать то, что действительно чувствуешь. Во всей полноте, ничего не упустив, и не исказив ни малейшего оттенка. Они так к этому привыкают, что даже на других языках говорят с чарующей эмоциональной точностью. И с легкостью улавливают малейшую фальшь в словах собеседника. Но чтобы уметь это, нужно родиться шефанго. Да, Йорик хотел бы сказать "фуреме вэсст…", но это в первые минуты встречи он, от волнения, заговорил на зароллаше с такой легкостью, будто на родном языке, а сейчас, когда способность думать вернулась, снова стал сомневаться. Он владел языком Ям Собаки в том объеме, который требовался для официальных переговоров и рапортов, раз и навсегда затвердив несколько необходимых интонаций, а здесь этого было явно недостаточно. Ошибиться же, выбрав неверный тон, очень не хотелось. Зароллаш – такая штука, неверно произнесенный комплимент может оказаться грубым ругательством. Ну, его к лешему…
Истории Ксандра похожи на сказки. Страшные. Кровавые порой. Но кто сказал, что сказки должны быть добрыми?
...сначала провокация – потом война. Все, как всегда.
До того волшебного момента она не верила, что любовь с первого взгляда существует. Она не верила в родственные души, или в то, что люди живут долго и счастливо, или во что-то такое идеалистическое, как настоящая любовь.
Потому что это по-детски — верить в сказку... пока вдруг не окажешься в ней в главной роли.
Философ, - с уважением протянул Ворон. - Так бы и слушал твои речи, радовал себя. Но надо пойти ещё немного поспать.
Мое сердце — драгоценный камень, который Гидеон разбил на тысячи кусочков, точно как в видении бабушки Мэдди.
— Звучит красиво, но — нет! В действительности сердца сделаны из другого материала. Можешь мне поверить. — Лесли откашлялась и торжественным тоном, будто открывая мне самую большую тайну в истории человечества, сказала: — Они сделаны из намного более прочного, небьющегося и способного постоянно принимать новую форму материала. Изготовлены по секретному рецепту. — Еще откашливание, чтобы усилить напряженность. Я непроизвольно затаила дыхание. — Как марципан! — провозгласила Лесли.
— Марципан? — на какой-то короткий момент я перестала всхлипывать и ухмыльнулась.
— Да, марципан! — повторила Лесли абсолютно серьезно. — Хорошего качества, где много миндаля.
...
— Ну если из марципана, то Гидеон откусил кусок моего сердца! И обгрыз весь шоколад вокруг!
если есть судьба, то невозможна свобода; ...если же есть свобода, то нет судьбы; ... то есть тогда мы сами - своя судьба...
Все дети мифологизируют свое появление на свет. Так уж мы устроены. Хотите лучше понять человека, увидеть его истинную сущность? Попросите его рассказать о собственном рождении. То, что вы услышите в ответ, не будет правдой; это будет фантастическая история. Но именно из таких историй мы узнаем самое главное.
- Боишься, что я нажалуюсь в представительство Аренг-Лая и тебе сделают а-та-та?
– Что сделают?
– По попе надают.
Равновесие, Бел, — вот ключ к выживанию Лиары. И ради этого я готов поступиться даже старыми законами.
— Совсем псих?! — опять рявкнула я. — Какое «раздевайся»?!
На этот раз Гриша решил меня поддержать.
— Сам дурак! К-р-ретин! — крикнул он и замахал крыльями. — Р-ра-здевайся!
— Ах да… Прости. Это невежливо. Тогда я сначала разденусь, — вдруг словно бы опомнился парень.
И деловито потянулся к ремню на поясе…(Лучше читать снизу вверх)
Ум следователя должен не иссякать, как источник в горах. Об одном и том же он должен уметь спрашивать постоянно, и всё по-иному, бесконечно бить в одну точку новым, тут же придуманным оружием, чтобы человеку казалось, что разговор идёт всё время о разном.
– Может, ему как раз захотелось в срочном порядке овдоветь.
– И для этого он умудрился притащить сюда второго человека в государстве? – фыркнул Алонсо. – Родную сестру его величества? Не смеши меня! Он мог это сделать только ради того, чтобы с головы его жены, не приведите боги, не упал ни один волос!
В идеальном мире матери не отказываются от детей и совершенно незнакомые люди радуются, обнаружив младенца на своем крыльце. В этом мире существует только черное и белое, правильное и неправильное, и все знают, в чем разница между одним и другим. Но мы живем в несовершенном мире.
Ты был моей бурей, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас? Ты чертова засуха.
Наверное, быть королем и принцем — это не совсем то, что быть друг для друга отцом и сыном.
Гинеколог оказалась с чувством юмора. И сказала, что замачивать икону в хлорке будут исключительно с молитвами. Заупокойными, за всех микробов… за каждого прочтут, не поленятся.
“Тишина такая, что слышно, как вздыхает старое грушевое дерево.”
...на всю жизнь запомни одно правило: тайны великих мира сего стоят тех денег, которыми мы их ссужаем.
— А я умирать вроде не планирую.
— Так кто ж тебя спрашивать будет...
Сумасшедшие! Диким и бесчеловечным общество признают, за то что оно позорит обольщенную девушку. Да ведь коли бесчеловечным общество признаешь, стало быть, признаешь, что этой девушке от этого общества больно. А коли больно, так как же ты сам-то ее в газетах перед этим же обществом выводишь и требуешь, чтоб это ей было не больно? Сумасшедшие! Тщеславные! В бога не веруют, в Христа не веруют! Да ведь вас до того тщеславие и гордость проели, что кончится тем, что вы друг друга переедите, это я вам предсказываю.