По опыту я знаю: чтобы найти самую большую слабость человека, надо нащупать, на что он тратит больше всего времени, и надавить на это. Этот приём — ключ к тому, чтобы получить то, что тебе нужно.
Комплименты — это бесполезные калории и в этом похожи на попкорн.
А чем больше у тебя должников, тем больше врагов.
Ребенку можно всё говорить, - всё; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей. От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль! И как хорошо сами дети подмечают, что отцы считают их слишком маленькими и ничего не понимающими, тогда как они всё понимают. Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.
– Не тяжело быть живой легендой? <...>
– Тяжеловато, – признался, помедлив. Откинулся на спинку сиденья. – Не всегда получается соответствовать. Кроме того, став легендой, перестаешь быть живым человеком. У легенды не может быть слабостей – а значит, и друзей, близких… И совершенно нет прав на ошибку.
– Я в любом случае не стала бы его убивать. – Правда? – иронично-насмешливо поинтересовался император. – Конечно, – глядя на супруга большими честными глазами, заверила я. Я действительно никого и никогда не убиваю… я же не кесарь. У меня для подобных целей всегда были специальные люди, а теперь вот будут нелюди. – Нежная моя, ты восхитительна, – произнес император.
мы планета оптимистов, мы верили, что с нами ничего плохого случиться не может и о безопасности мало кто думал… может, и зря…
«Интересно, если я наступлю на змею и она меня укусит, отравятся мной потом волки или нет?… Боги, что за чушь лезет в голову! Мне-то какая разница?»
— Мне ведомы все секреты земли и все тайны воздуха! Мне ведомы ключи, отворяющие женские души! Чего ты желаешь? Говори!
— Что есть сущность?
Песок завис в воздухе.
— А?
— То, из чего ты состоишь. Что это такое? И как оно устроено?
— Э-э… ну…
— И вот ещё — Иное Место. Расскажи мне о нём. Как там течёт время — параллельно с нашим или иначе? Каков облик его обитателей? Есть ли у них царь или вождь? Есть ли там твёрдая материя, или там царит вечный адский круговорот, или что-то иное? Что собой представляют границы между вашим царством и этой Землёй и до какой степени они проницаемы?
— Э-э…
Вспомнил, как в ЦДТ заходили греться военные, которые дежурили на панихидах в Колонном зале. Сидели на роскошной лестнице в фойе плотными рядами, смотрели маленький телевизор, который кто-то из наших им давал, чтобы не скучали. Однажды я репетировал, ушел из зала на сцену, повернулся, чтобы опять пойти в зал, и вижу полный зал молодых военных. Я как раз попросил выйти второй состав и слышу, кто-то из солдат говорит: “В театре, оказывается, как у нас, тоже смена караула”.
Никогда не испытывай удачу слишком настойчиво. Возможно, это тоже правило.
Силу, что мы способны создавать в круге, невозможно описать каким-то одним словом. Эта энергия не имела определения, степени или принадлежности к одной из стихий. Она была чистой, концентрированной и такой пластичной. Позволяла играть с собою, ластилась к нам подобно котенку, но при этом являлась смертоносной для врагов.
Если у тебя есть сила, значит, она дана для того, чтобы ты кому-то помогал, кому-то служил.
Чем больше была сила раздражителя, тем выше становилась частота. Другими словами, интенсивность ощущения пропорциональна частоте импульсов чувствительного нерва.
Для одних лужа – это грязь, а другие любуются звездами. Одни всю жизнь разбивают грядки и сажают помидоры и лук, а другие не только делают клумбы, высаживают на них цветы, но и успевают их понюхать.
Все дни превосходит Святая Четыредесятница, но больше Четыредесятницы Святая и Великая седмица (Страстная), и больше самой седмицы Страстной есть Великая и Святая Суббота.
В будущем всегда настает такой момент, когда даже самое ужасное происшествие из прошлого становится всего лишь забавным случаем из жизни.
Пока человек жив, шансы у него всегда есть.
Фолкнер лежал, прислушиваясь к ровному постукиванию колёс, и вспоминал подробности этого сна. Пруденс, случалось, снилась ему и раньше, и не только в кошмарах, но никогда ещё он так явственно не ощущал её кожу под своими губами, её хрупкое тело под своим, её короткие кудряшки, путающиеся в его пальцах.
СТОП!!!
Короткие кудряшки? Хрупкое тело?
– Однажды я уже ждал, чтобы поцеловать тебя, – сказал он. – И почти упустил свой шанс. Потом я ждал окончания войны, чтобы попросить тебя выйти за меня замуж, и ты чуть не умерла, – он поцеловал ее в лоб. – Война научила меня тому, что жизнь коротка. Я больше не буду тратить ее на постоянное ожидание.
Только деликатесы приносят удовольствие, остальная еда должна идти на пользу!
Джеральд негромко похвалил Пламя за бдительность, потом прошел на кухню. Убрал купленные продукты, поставил чайник и принялся накрывать на стол, что-то безмятежно насвистывая. Беата подавила желание подойти к нему первой. Нельзя. А то расслабится и перестанет стараться. Нового мужчину требовалось правильно выдрессировать, чтобы не сел на шею.
— Я отделю твою плоть от скелета, а на пустых костях твоих сыграю погребальную песнь! Ибо аз есмь Астрепаг Бельфохур! Тёмный Генерал Адских Орд! Отец Разрушения! Похититель Невинности! Воззри на меня, смертный, и познай свою гибель!
Кабал же, заметил он, продолжая бушевать, выглядел спокойным. Подозрительно спокойным.
— Астрепаг Бельфохур, да? — сказал Кабал. — А не ты ли начинал свою карьеру как Растрепай Бедокур, Похититель Молока и Запутыватель Шнурков?
Эффект был подобен удару молнии. Астрепаг Бельфохур, словно карточная колода, в мгновение ока сложился и стал ростом с Кабала.
— Как ты об этом узнал? — тут же спросил он.
— Я некромант. Ты бы удивился, какие источники мы откапываем.
Мы с приятелями, когда были мальчишками, были уверены, что это – поисковый шурф, и летом мы копались в нем. Старый чудак фермер, владелец земли, смотрел на это сквозь пальцы. Он обычно подшучивал над нами, называя нас шахтерами. Мы нашли несколько обломков, странных, металлических, которые не были рудой и не производили ровно никакого впечатления. Поэтому, когда прошло немного времени, мы потеряли к ним интерес. Спустя годы я снова задумался над нашими находками, и чем больше я размышлял, тем больше крепло во мне убеждение, что это остатки космического корабля. Итак, я вернулся сюда, считая, что решил оживить в памяти сцены детства. Когда выяснилось, что ферма продается, я купил ее, под влиянием порыва. Будь у меня время подумать, не уверен, что поступил бы так же. Временами мне кажется, что я сделал глупость. Но месяцами, проведенными тут, я просто наслаждался.
Но пора наконец понять: когда ты встречаешь кого-то, судьба не спрашивает, как тебе удобнее будет его любить. Она дает лишь выбор, любить или нет.