Ничего не проходит бесследно. Измена, предательство, сомнения — все это разбивает самое главное. Доверие. Фундамент любых отношений.
— Если тебе нужны какие-нибудь вещи, только скажи, — добавил Уилфорт, будто стремясь реабилитироваться в моих глазах.
— Верёвочная лестница, пила для решёток и холодное оружие, — не задумываясь, отчеканила я.
— Здесь нет решёток, — рассмеялся он.
Всё-таки у него улыбка Сэнда.
— Неважно, пусть будет. Пила всегда пригодится, — заверила я. — Если на то пошло, то двое мужей — это значительно лучше, чем один. Причём заметь: двое законных!
— Я подумаю, — без капли искренности пообещал Уилфорт. — Что-нибудь ещё?
— Если мою одежду уже обыскали, было бы неплохо получить её назад. — На сей раз я подошла к предложению серьёзнее.
Уилфорт кивнул; никаких признаков возражения я на его лице не прочитала.
— Ну, и личные вещи — гребень и тому подобное. Рабочий инвентарь, так и быть, можешь оставить себе, в качестве приданого.
— Полдюжины париков разных оттенков, два кинжала, флакон с ядом и ещё пара склянок с весьма неприятной жидкостью, разъедающей кожу, — ровным голосом перечислил Уилфорт. — В сочетании с пьяным священником это именно та свадьба, о которой я мечтал всю жизнь.
Мы устали быть ничем, ничего не делать, ничего не значить ни для кого, жить в состоянии постоянного страха
Я молодая женщина из плоти и крови, из конфет и пирожных, и сластей всевозможных, и из молекул, когда-то составлявших тела мертвецов.
Гражданская война плоха тем, что виноваты в ней обе стороны. Обе стороны умываются кровью, обе стороны виновны в гибели женщин и детей, обе стороны заляпывают себя грязью так, что свиньи позавидуют. Радуются этому соседи.
А если виноваты обе стороны, какая разница между теми и этими?
Господи, Берди, бедняга Дэмиен был настоящей чумой и попортил всем немало крови, это уж точно, но Бетси даст ему сто очков вперед. Если его смерть – дело рук убийцы, не представляю, почему укокошили не Бетси. В этом случае было бы по меньшей мере двое подозреваемых.
Иногда мы так стремимся дать нашим детям то, чего были лишены в детстве, что забываем дать им то, что у нас было.Джеймс Добсон
- Учудила, как никто, - буркнула Ядвига, усаживаясь на соседний стул.
- Извини, мне не известна ответная фраза этого пароля, - сухо сказала Элен.
- Ответь : "Чего с дурищи взять", и не ошибёшься.
Ничего не предопределено, будущее меняется от каждого принятого решения.
Чаще, чем можно это представить, общество не понимает тех, кто живёт сообразно своим потребностям. Это оценивается, как саботаж общих правил, как инфантильное поведение, как бунт.
Твоя единственная надежда в подобном столкновении – начать диалог.
...очень часто привлекательность женщины для мужчины объясняется его тщеславием. Он выбирает красивую женщину потому, что она нравится другим, дорого стоит в глазах мира, а не из-за ее настоящей сексуальной ценности. Но одна блондинка может быть сексуальна, другая — нет, одна круглая жопа — сексуальна, другая неповоротлива…
Венеция не только романтична, даже итальянцы говорят, что в ней есть аромат темной магии, запретного плода, аромат измены... На что готова я под влиянием венецианского яда вседозволенности, скрытого под масками и за глухими стенами старых дворцов?
— Я не перестал бороться, — проговорил Август тихо и испугался, что Кейт его не услышит. Но она повернулась к нему. — Я просто устал терять. А так легче.
— Конечно! — откликнулась Кейт. — Но разве так правильно?
А уж прогуляться в хорошей компании, с верным другом, по ночной прохладе, свежему воздуху, наполненному ароматами полыни и спелых яблок, так вообще одно сплошное удовольствие. Даже если с трупом за плечами…
Я окинул гномье войско высокомерным и наглым взглядом. Вот, мол, у меня есть диско-меч, а у вас даже близко к нему ничего не лежало.
Какой-то рассудительный уголок ее отказавшего мозга начинает понимать, что информация, от чисел до ощущения и слов, – всего лишь способ установить перспективу: мы только потому отличаем зеленый, что для сравнения у нас есть синий, и три нам понятно потому, что мы сравниваем его с двумя и видим, что оно на один больше. Приближенные свойства, поведение, закономерности любых наблюдаемых явлений определяются только по схожести и несхожести с другими; мы что-то знаем только тогда, когда знаем то, что рядом с ним.
«Если вы бьете вашего ребенка, то для него это во всяком случае трагедия, или трагедия боли и обиды, или трагедия привычного безразличия и жестокого детского терпения.
А вы сами, взрослый человек, личность и гражданин, существо с мозгами и мускулами, вы, наносящий удары по нежному, слабому, растущему телу ребенка, что вы такое?»
Если она и жалела о чем-то - так это о словах, не сказанных вовремя. И особенно — о других, сорвавшихся с языка
Записка лежала на отцовском столе. Мать выдрала листок из желтой тетради. Сначала она писала крупными, четкими прописными буквами, но к концу они перешли в тесный, корявый курсив. Послание было абсолютно неоригинальным. Она написала, что не может справляться с жизненными проблемами, что чувствует себя чужой, странной, и это ей невыносимо, и она боится сойти с ума. «Прощайте», — добавила она в заключение. Далее шел список людей, которых она знала. Я оказалась шестой из двадцати пяти человек. Некоторые имена я узнала: давние подружки, доктора, парикмахеры. Я никогда никому не показывала это письмо. Временами — месяцы, годы спустя, — если страдала от одиночества, боялась жизни и слышала в своей душе жалобный голос, говоривший «Хочу к мамочке», я доставала эту записку и перечитывала. Она служила отрезвляющим напоминанием, какой на самом деле была моя мать и как мало я для нее значила. Мне это помогало. Неприятие, как я выяснила, может быть единственным противоядием от самообмана.
«Спутников в горе иметь – утешенье страдальца».
пока ваш быт решает какие-то важные душевные задачи, душа не позволит его изменить
А я, по-моему, больше не верю. К тому же мне кажется, что мне и не надо больше верить. Религия может быть тем, что ты делаешь, а не тем, во что веришь. И это может иметь такой же смысл.
Никто не хранит секреты лучше мертвых.
Vixit bene qui bene latuit (хорошо прожил тот, кто хорошо укрылся) девиз Декарта.