Жена как галера, в каком порту пришвартована, тот, считай, наполовину захвачен, – ходила по Адриатике морская поговорка.
– Девушка не должна так выражаться, – важно заметил Хорг. – Заставить бы тебя рот с мыльным корнем вымыть.
– Обойдешься, – огрызнулась я. – Ты не мой отец и не моя мать. Хвала небесам, ты вообще не мой родственник. Не говоря уж о том, что и близко не человек.
Мир истосковался по румяному эмпирику
Эх, если бы я был царем или паном великим, я бы первый перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам...
Мухаммед Гейдар был позором нашей гимназии. В каждом классе он просиживал, по меньшей мере, три года. В шестнадцать лет он женился, но страсть к знаниям не оставила его. Как только его сыну исполнилось девять лет, мальчик поступил в гимназию. Счастливый отец сначала хотел сохранить это в тайне. Но как-то на большой перемене к нему подошел пухленький мальчик.
— Папа, — невинным тоном произнесло это прелестное дитя, — если ты не дашь мне пять копеек на шоколад, я скажу маме, что ты списал задание по математике.
Когда человек вступает в ту жизнь, он сначала принимается ангелами, которые оказывают ему всевозможные услуги, говорят с ним о Господе, о небесах, об ангельской жизни и научают его истинам и благам. Но если человек, тогда уже ставший духом, таков, что он еще в мире слыхал о том же, но сердцем отрицал или презирал это, то, несколько поговорив с ним, он желает оставить их и ищет, как бы уйти; когда ангелы замечают это, они оставляют его. Он наконец присоединяется к тем, которые живут в одинаковом с ним зле. Когда это свершается, он и тогда отвращается от Господа и обращается лицом к аду, с которым он был соединен еще на земле и в котором находятся все живущие в одинаковом с ним аде; они сами и по доброй воле, а не по воле Господа, ввергаются в ад.
Некоторые раны слишком глубоки, и хотя они вроде бы заживают, оставленные ими шрамы слишком тонки, чтобы, если вдруг они разойдутся, человек мог вынести столь же непосильную боль.
Возраст он не резиновый. А характер с годами не улучшается.
А тебе надо просто сделать шаг вперед. Забыть о плохом и позволить себе стать счастливым, понимаешь?
Дети никогда ничего не рассказывают. Им говорят, чтобы они этого не делали, и они слушаются. Дети делают то, что им говорят взрослые.
Я сделала всего лишь пару шагов, когда слева, в опасной близости от меня, замерцал портал. Любой другой человек быстро отпрыгнул бы в сторону, но я замерла на месте, не в силах сдвинуться.
Когда я маленькая была, очень любила в окна заглядывать. Мне казалось, что там совсем иная жизнь, не такая, как у нас дома. Хотя у нас была вполне нормальная семья, ничего особенного. И еще мне очень нравились оранжевые занавески. Бредешь зимой из школы после второй смены – темно, холодно, а у кого-то сквозь оранжевые эти занавески свет на синюю заледеневшую улицу пробивается – теплый-теплый. И я думала: вырасту – заведу себе такие занавески. Чтоб идти домой и видеть издалека, как они светятся… И еще думала, что будет у меня все как у людей: муж, сын... и оранжевые занавески.
"Места без людей подобны железнодорожным станциям, от которых ушли все поезда."
Девизом князя Яна была современность. И европейскость. Выделяясь в этом даже среди силезских Пястов, зембицкий князь маялся комплексом провинциала оттого, что его княжество лежит на перифериях цивилизации и культуры, на рубеже, за которым уже нет ничего, только Польша и Литва. Князь тяжело это переживал и прямо-таки болезненно тянулся к Европе. Для окружающих это порой бывало весьма обременительно.
Патти чувствовала себя так, как будто приняла какой-то мощный наркотик, чье действие ее не отпускало, или как будто ей снился необычайно живой и яркий сон, от которого она никак не могла пробудиться, хотя каждую секунду она осознавала, что это не наркотик и не сон, а просто жизнь, в которой существует только настоящее и нет прошлого, любовь, которой она и представить себе не могла. Ведь это была комната 21! И ей было двадцать один, и ее юность была в свежем сильном ветре, дующем из Канады. Маленький глоток вечности.
где находится предел моих собственных возможностей? Можно ли это узнать, не пытаясь его преодолеть?
Не надо обманывать себя, надо хоть раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза.
Мистер Норрелл был очень польщен. Лорд Ливерпуль относился к тому сорту гостей, которых он любил, – то есть восхищался библиотекой, не проявляя желания взять с полки книгу и почитать.
Пса звали Мальчик. <...>
Если у тебя есть любимая работа, любимый дом, друзья, с которыми можно посмеяться, то ты, скорее всего, уже счастливый человек, счастливее, чем, наверное, девяносто процентов населения Земли.
«Кто не способен на проявление усилий воли, тот не заслуживает имени человека; кто способен проявлять громадные усилия воли, того мы называем героем»
Вы лгали во имя правды. Горький парадокс! И если подсчитать, то окажется, что ваша правда всё время питалась ложью.
...среднее понятие растяжимое: один ест мясо, второй капусту, в среднем оба кушают голубцы.
Он, как ты говоришь, редиска, но душевная редиска.
Интернет, этот бесшумный паразит, заменил собой все.