В таких, как Ирвинг, легче влюбляться, и в то же время, любить их невозможно.
Драматизм есть сумма всех острых моментов.
Многие народы без следа исчезли не потому, что у них было слишком много врагов, а потому, что о них нечего было рассказать.
Если не можешь дать отпор, отступай. В конце концов, не дать врагу убить тебя – значит полностью разрушить его планы, а это уже маленькая победа.
несколько рекомендаций по управлению домом для вечно неуверенной, вечно сомневающейся супруги. «Приберись, потом переверни все вверх дном, потом приберись снова — и успокойся»
Настоящие отношения, что бы под ними, черт возьми, ни подразумевалось, требуют своего рода прыжка в неизвестность; назовем это прыжком веры....
... если история стоящая, жизненно необходимым условие служит вовлечение в нее каждого. Поэтому нужно придумать план действий и способ вознаграждения для каждого участника.
о Любви не говорят устами, о любви говорят руки, глаза, фата, которая спадает в брачную ночь.
Мимо проезжали обитатели соседних домов. Они бросали быстрые взгляды в сторону злосчастного дома и спешили отвернуться. Место, где произошло убийство, становится ненавистно людям, точно лицо предавшего их человека, и проявлять откровенное любопытство к такому дому пристало лишь детям, да чужакам.
— Вы справитесь? — уточнила я на всякий случай.
— Если что, всегда можно применить лом, —
Участие в заговоре, равно как и армейская служба, освобождает людей от чувства личной ответственности.
- Кто это рядом с тобой бежал, похожий на московскую сторожевую?
- Один подслеповатый псих. Он не заметил "кирпич" и пытался сбить меня машиной.
- Это он зря. Машина денег стоит.
Физики славятся пренебрежительным отношением к ученым других направлений. Великий австрийский физик Вольфганг Паули, узнав, что жена ушла от него к химику, был потрясен. "Я бы еще понял, если бы она вышла за тореадора, - удивленно заметил он приятелю. - Но за химика..."
Все, что целое, можно сломать. Все, что сломано, можно исправить.
Женщины всегда влюбляются в тех, кто их хоть отчего-то спас или сильно помог…
Я никогда толком не знала, чего хочу, а потом, когда получала, убеждалась, что это мне совсем не нужно. Все потому, что искала то, чего нет.
Личность Смерти всегда казалась мне более таинственной, нежели сущности ангелов и демонов. Добро или зло следует за нею? Приводит ли она в ад или провожает в рай? Подвластна ли силам бытия или существует отдельно, вне всяких законов, и вершит суд по собственной прихоти?
Смерть, кто твой хозяин? Если его нет, то не сама ли ты божество, истинное и единое?
— Я ваш запах почуял сразу!!!
— Запах? — удивился Крис, стряхивая воду с длинных черных волос. — От меня как-то особенно пахнет?
— Ага, — бросил Эвери, скривившись, — наглостью!
Мы всегда должны уметь прощать, иначе нас поглотит собственная злость.
Когда Китай посещает с визитом глава иностранного государства, мы говорим: «Мухлевать приехал!» Когда наш руководитель едет за границу, мы говорим: «Мухлевать поехал».
Да, в жизни много таких любовных мимолетностей… Они украшают нашу жизнь, если не делать из них трагедий.
— Мы по уши в дерьме, и оно поднимается все выше, — Винк закатил глаза. — Да, очень быстро.
Порой он отчаянно желал больше ничего не чувствовать. Ни скорбной горечи, ни мертвенного холода. Пока что выходило неважно.
Все, что сегодня кажется неподъемной ношей, завтра забудется.
– Мужская честь далеко не всегда может привести женщину в восторг – возразила она. – Вы предпочли бы видеть меня бесчестным? – быстро спросил он.
– Я всего лишь любящая женщина! – взмолилась она.
– Вы злая оса, а не женщина, – вскипел он. – И вы несправедливы ко мне.
– А разве женщина бывает справедливой, когда она любит? – спросила Леонсия, признавая тем самым эту величайшую на свете истину. – Для мужчин, возможно, главное – это правила чести, ко- торые они сами же и изобретают, а для женщин главное – веления их любящего сердца; я сама, как женщина, вынуждена смиренно в этом признаться.
– Возможно, что вы и правы. Честь, как математика, имеет свои логические, объяснимые зако- ны. Стало быть, для женщин не существует никаких нравственных правил, а только...
– Только настроение, – докончила за него Леонсия.