Политика -дело мужчин, не потому что недоступна женскому уму, а потому что не способна женский ум увлечь. Женщину интересуют определенные вещи: жизнь и смерть, еда и голод, семья и одиночество.
«Скоро она выйдет», — решила Джоди, усаживаясь на корточки и прислоняясь к стене: каждая душа в Трущобах знала, что, едва лишь город погружается в сон, Вдова отправляется на мыс, где часами стоит, вглядываясь в даль.
«Вспоминает о муже», — уверяли взрослые.
«Призывает утопленников», — пугали друг друга дети.
Версия номер два постепенно стала казаться Джоди все более состоятельной.
Неразделенную любовь легче перенести, если встречаешь теплое участие. Ведь сердце исходит кровью, натолкнувшись на выскомерное презрение и злорадную жестокость. Для ран любви дружеское участие - подлинный бальзам.
— На будущее, — Юр обнял за плечи и повел к ресторации, — когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно.
— А что? — решила уточнить я.
— Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное.
— Например? — И кто мне скажет, почему я улыбаюсь.
— Например: «Пожри меня Бездна».
— А почему «меня»?
— Ну, — дроу усмехнулся, — потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится.
— А максимум?
— А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись
Как-то легче дышится, когда точно знаешь, что в мире есть другие такие же придурки. Моей крыше приятно съезжать в сопровождении чужих крыш, выбравших примерно то же направление движения. Полное одиночество - хорошее дело в пределах собственной квартиры, но не в масштабах планеты. Знать, что по земле ходит пара-тройка похожих на тебя существ, - необходимое и достаточное условие душевного комфорта.
Меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь!
Чтобы воля стала действующим началом, тело должно быть совершенным.
людей часто неотвратимо тянет к тому, чего они боятся.
Самые строгие судьи - наши дети.
Кто был более проклятым: тот, кто погибал, не осознавая ничего до самого момента смерти, или тот, кто видел собственную гибель, шаг за шагом приближающуюся в течение дней, месяцев, лет?
У нас великое множество своих тайн, которые мы постоянно доверяем тем, кому не следует.
Все мы в общем-то склонны вести себя сообразно тому, чего, по нашему мнению ждут от нас другие.
Дьявол - умен, ему даже нет необходимости лгать.
– Одно из преимуществ падения нашей цивилизации, – улыбнулся он, – состоит в том, что стоит где-нибудь копнуть поглубже, и наткнешься на винный подвал, забитый марочными винами. Это не воровство. Это археология.
Айран приготовить проще простого: взял кислого молока или простокваши, взболтал хорошенько и разбавил холодной водой. Напиток получается – куда до него всяким лимонадам!
У стыда память короткая.
... - Похоже, ты ему нравишься!
- Мне теперь от восторга танцевать и петь?
- Петь не надо, - встревожился Тор, видимо, вспомнив нашу пирушку. - А вот танцуешь ты действительно здорово!
Я подавилась и обиженно уставилась на друга.
- Ну то есть... пой, конечно, я потерплю... - "исправил" ситуацию мой друг.
Ох уж эти романы и их героини. Анну Каренину мне жаль, но Татьяну Ларину уважаю гораздо больше.
— Есть что-то торжественное в этой задержке грозы, — сказал сэр Джордж. — Можно подумать, что она ждет, пока внизу, на земле, не свершится какое-то событие, которое она отметит своим первым оглушительным раскатом.— Увы! — ответил Батлер. — Мы настолько ничтожны, что природа не станет согласовывать движения своих стихий с нашими эфемерными делами и страданиями. Небо разверзнется тогда, когда тучи зарядятся электричеством, независимо от того, упала ли в это время овца со скалы Аррана, или пал победитель герой на поле брани.— Но человек предпочитает думать, — сказал сэр Джордж, — что основные законы движения вселенной зависят от людских судеб. Мы не хотим допустить, что исчезнем вместе со столетиями, канувшими в вечность до нас, подобно этим широким черным каплям, которые, коснувшись воды, вызвали легкое и мимолетное кружение и потом исчезли бесследно.— Бесследно! Мы не исчезнем, не можем исчезнуть бесследно, — ответил Батлер, глядя вверх. — Смерть для нас лишь перемена, но не конец: это начало новой жизни, и ее дальнейшее течение будет определено нашими поступками здесь, на земле.
Как это ужасно, быть бессмертным и не иметь возможности разделить вечность с людьми, без которых совершенно все лишено смысла.
Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и отличаться друг от друга, чтобы любить...
Если ты семнадцать лет своей жизни провел в одном помещении с пятью сотнями галдящих и визжащих детей, хочется в кои-то веки пожить спокойно.
Проблема - это яма, которую нужно перепрыгнуть, а разбег взять негде.
«...слабость в конечном счёте вызывает очарование только в сильных...»
Коли у людей проблеми, вони часто повертаються в батьківський дім, у свою першу безпечну схованку.