Бойня, смерть – всё это вещи крайне опасные, они разъедают душу, и чем чаще Эрагон соприкасался с такими вещами, тем сильнее он чувствовал, как разрушается его прежнее «я»; ему казалось, что смерть убитых им людей и от его души каждый раз отгрызает своими страшными зубами огромные куски.
А впереди показалась лужа. Такая...обширная, явно претендующая на нечто большее, чем краткое существование меж двумя ливнями.
В памяти всплывали мелкие ссоры и случайные слова, которые она с обидой говорила маме. Как же за них сейчас непоправимо стыдно! Мама казалась вечной, как вода и хлеб.
Родители воспитали меня в твердом убеждении, что все люди равны. И среди равных нет тех, кто еще ровнее.
— Ва... Ва... Ва... Ваше велич... Драко... — Патрик! Доложите, как подобает! Вам подобная суетливость не к лицу! Мажордом поклонился и вышел. Через несколько секунд он медленно растворил двери, ударил своим жезлом об пол и торжественно провозгласил: — Дракон! Ваше величество!
«Заботиться о других — значит заботиться о себе самом».
Кто же будет есть хороший шоколад в умеренный количествах?
Вот в поскакалочки игра хорошая, веселая. Значит, так. Правила такие. Свечки потушить, чтоб темно было, сесть-встать где попало, одному на печку забраться. Сидит он там, сидит, да ка-а-ак прыгнет с криком громким, зычным! Ежели на кого из гостей попадет, дак непременно повалит, ушибет, али сустав вывихнет, али еще как пристукнет. Ежели мимо, - дак сам расшибется: голову, али колено, али локоть, а то и ребро переломит: печь, - она ж высокая. Об тубарет в темноте удариться можно, - будь здоров! Об стол лбом. Вот ежели не разбился, опять на печь лезет, а ежели из игры выбыл - другому уже невтерпеж: пустите, теперь я прыгну! Вопли, крики, смех, - право, уписаешься, такая игра чудесная. А потом свечки зажжем да и смотрим, кто как повредился. Ну, тут, конечно, еще больше хохоту: вот ведь только что был у Зиновия глаз, - ан и нетути! А вон у Гурьяна рука надломивши, плетью висит, какой теперь с него работник?
Конешно, ясное дело, ежели мне кто член какой повредит, урон тулову причинит, это не смешно, это я осерчаю, спору нет. Тут и рассуждать нечего. Но это если мне. А если другому - тогда смешно. А почему? - потому что я - это я, а он - это уж не я, это он. А Прежние говорят: о! ужас! как можно! - а того не понимают, что если бы все по-ихнему было бы, то и смеха, веселья никакого на свете бы не было, а сидели бы все по домам постные и унылые, и ни тебе приключений, ни плясок вприсядку, ни визгу бабьего.
А еще мы в удушилочку играем, и тоже занимательно: подушкой на личико навалишься и душишь, а тот-то, другой, брыкается, вырывается, а вырвется - весь такой красный, вспотевши, и волоса врозь, как у гарпии. Редко кто помирает, народ же у нас сильный, сопротивляется, в мышцах крепость большая, а почему? - потому что работает много, в полях репу садит, каменные горшки долбит, снопы вяжет, деревья на бревна рубит.
Будьте моей навеки. Правда. Мне осталось жить совсем немного, лет двести девяносто, и я хочу их все провести с Вами. Соглашайтесь. Я умею играть на волынке. Со мной не пропадешь.
-- Да ты что, не понимаешь? -- рявкнул Ринсвинд.
-- Мы падаем за Край, будь он проклят!
-- Мы можем что-нибудь изменить?
-- Нет!
-- Тогда не вижу смысла паниковать, -- спокойно сказал Двацветок.
Знаете, у юристов есть старая пословица, что сознание собственной невиновности придает человеку спокойствие.
Скотта больше нет. Я живу с этой истиной уже два дня. Мы познакомились с ней, оставили позади шок от первой неприятной встречи и теперь перешли к непростому сосуществованию. Ее шипы уже не так остры, как в первую ночь, когда каждый вдох казался агонией и преступлением.
В мире полно придурков. Но им нельзя говорить это в лицо: они очень обидчивы.
В свою очередь, как истинная темная ведьмочка, в чудеса я не верила. Я их творила! Иногда вытворяла.
Перемены не спрашивают разрешения, они просто приходят. Так же, как и любовь.
Реальная жизнь - паршивый сюжетопостроитель. Она обожает ружья, которые не стреляют, открытые концовки и преступления без наказания.
Мне кажется, что самая гениальная книга в мире – это «Мастер и Маргарита». Там показана настоящая правда про то, как устроен мир. И какое в нем место занимает женщина. Чтобы чего-то достичь, она должна сесть на метлу, и только дьявол может помочь ей понять любимого мужчину, которого нужно все время вдохновлять и говорить ему, что он самый талантливый в мире. А покой нам только снится.
Раздражает, и очень, когда живущий с тобой человек заговаривает о кумарине чаще чем раз в жизни. (21)
Все молодые обезьяны любопытны, но по мере взросления их любознательность ослабевает. У нас же детское любопытство с годами лишь усиливается. Мы никогда не устаем исследовать. Полученные знания нас никогда не удовлетворяют. Каждый вопрос, на который мы находим ответ, приводит к возникновению очередного вопроса. Это стало для нас самым надежным способом выжить.
Мне хотелось сказать ему, что денег его уже нет, что в ту самую минуту, в какую он отдал наличные моей матери, они ускользнули в некую прореху пространственно–временного континуума, в черную дыру, попасть в которую можно было только через мамин лифчик. Когда они вернутся оттуда, угадать никто бы не взялся, впрочем, я старался об этом не задумываться.
Трудности закаляют. Часто к успеху приходят те, у кого в жизни было немало проблем. А те, кто вырос в тепличных условиях, не умеют терпеть боль и быстро «сдуваются».
Что это такое — постмодернизм? Это когда ты делаешь куклу куклы. И сам при этом кукла.
Если бы все это время вместо попыток успокоиться я редактировал Википедию, то уже полностью переписал бы статью о чувстве вины и перевёл ее на пять языков.
Бедный мой любимый дом, брошенный, отданный в чужие руки... крыльцо... и ступени, и двери... Стены твои, твой очаг... Что ты наделала... что ты наделал... Вместо теперешних трех мог быть один, совсем другой. Или не один... что мы наделали...
Это не какие-то две глупые клетки рвутся навстречу друг другу для бездумного продолжения рода, это каждая клетка, каждый волосок, все существо жаждет войти друг в друга и замереть, соединившись. Это единая плоть вопит о себе, горько плачет...
Нет проще дороги к сердцу девушки, чем через смех, кроме тех девушек, у которых нет чувства юмора в природе.