У любого человека, какой ходил по земле в прошлом или будет ходить в грядущем, есть песня. Нет, поймите правильно, никто ее не написал. У нее собственная мелодия и собственные слова. Очень мало кому удается ее спеть. Большинство из нас боятся, что не воздадут ей должного голосом или что слова у нее слишком глупые, слишком честные или слишком странные. Поэтому люди свои песни живут.
- А когда и я стану вольным, — спросил ее Джон, — буду я волен уйти?
— Ясное дело. А мы будем вольны тебя убить. Воля — штука опасная, но со временем ты привыкаешь к ее вкусу.
Так вот, сколько страдания допустимо? Вот в чем суть, вот о чем человек должен себя спросить. Сколько страдания вы согласны допустить за вашу еду?
— Л-лекарь?!
— Лекарка. Ага. Так чего надо?
Как я мечтала о слове «ничего»! Просто мечтала. А подушка так и звала к себе, так и манила своей уютной нагретой белизной. Улечься, зарыться обратно в теплое одеяло – и забыть обо всем еще часика на четыре. А лучше – на шесть.
— Не повитуха?
— И повитуха, когда надо. Вы, любезнейший, рожаете, что ли?
Как там гласит старая поговорка? Если ты однажды развелся, то, возможно, действительно была виновата твоя бывшая жена. Но если ты развелся трижды, то скорее всего причина в тебе.
шоколад, как и все хорошее в жизни, имел обыкновение быстро заканчиваться.
Правда, часто люди продолжают бежать и по этому задумчивому времени, топая ногами, прикрикивая на себя, мол, скорее, а то не успею, и не замечая, что бегут-то они на месте. Что это им даётся возможность никуда не опоздать, замереть на месте, услышать тишину и… вот неожиданно, самого себя.
Из письма миллиардера своему сыну Джеймсу Меллону в годы Гражданской войны: "человек может оставаться патриотом, не рискуя жизнью и не жертвуя здоровьем. для этого есть предостаточно жизней, которые являются менее ценными".
Люди всегда всех окружающих судят по себе. Лживый обвиняет всех во лжи, нечестный заподозрит в воровстве, блудливый в распущенности.
Если ты поверил в человека, не спеши менять мнение о нем.
— И кто же я? — Нечеловек. — Тогда я счастлива быть нечеловеком, потому что люди — дерьмо.
Берегись тех, кто обещает что-то за ничто. Потому что за все в этом мире надо платить
Искать отговорки – удел тех, кто в чем-то виноват.
Но в какой же миг из всех наших мигов совершенно, совершенно не меняется наша жизнь вплоть до самой последней, самой решительной перемены?
Том мысленно перебрал праздники, в которых участвовал за последние годы. Вспомнил, как рвали и жгли книги на площади, и все смеялись, точно пьяные. А праздник науки месяц тому назад, когда притащили в город последний автомобиль, потом бросили жребий, и счастливчики могли по одному разу долбануть машину кувалдой!..
— И что теперь? Нам нужно переправляться на другой берег, а у нас половина команды — увечные инвалиды!
— Почему половина? — заикнулся гном. — Треть.
— Половина! — с нажимом сказал Даезаэль. — Кое-кто здесь увечный на голову, и это я тоже посчитал!
Бармены и приходящая прислуга обычно не обслуживают своих клиентов в кредит, но полученная от них информация очень ценится всеми теми, кто обслуживает.
— И как? Ты думаешь обо мне? — тихо на самое ухо прошептал Ирвинг, хотя из-за музыки другие пары не могли нас услышать.
— А ты обо мне?
— Конечно же, нет.
Я улыбнулась, и посмотрела на Ирвинга, отметив его неудовлетворение моей улыбкой.
— И я нет.
— Врешь, — покачал головой он. — Не позволяй ему себя целовать, даже если будешь думать обо мне.
Чем больше ты отдаешь себя, тем меньше от тебя остается. Всегда существуют люди, готовые что-то урвать от тебя, им никогда и в голову не придет, что они тебя съедают. Они едят, не ощущая вкуса.
[речь идет о доме]
Я... особо не гнался за роскошью, предпочитая хорошую защиту восторженным ахам и вздохам окружающих. Чем неуютнее будет окружающим, тем меньше будет желающих остаться в гостях.
Нельзя забывать, что они противоположны по сути - власть и свобода. Они могут казаться тождественными или хотя бы совместимыми, но рано или поздно наступает момент, когда приходится выбирать.
По улицам гордо марширует старый русский коммунизм, развернув красные знамёна с серпом и молотом и стремясь вернуть прошлое. А рядом с ним так же гордо марширует русское евразийство, развернув красно-бело-синие флаги и стремясь обустроить будущее.
Я думал — ты разворошишь муравейник, а ты поджег его, растоптал муравьев и нассал сверху..
На меня навалилось знакомое тупое непонимание, как бывало, когда учитель математики давал всякие задачи. Мне-то откуда знать, какой поезд первым доберется до Далласа?
Пока секрет не выходит за рамки семьи, небольшого района, пока о нем знают лишь немногие и мы с вами, зрители, волшебство кажется более реальным.