Столько секретов. И каждый - словно камень в груди.
... Пелым, Тюмень, Тару, Сургут, Нарым... Тяжёлые, кряжистые, свилеватые имена сибирских городов звучали так, словно у земли их вырвали под пыткой.
Я уже выросла из иллюзии, что ради одной ночи, одного взгляда, одного поцелуя можно разбить себе сердце, а потом хоть трава не расти. Нет уж, дудки! Я в своей личной жизни хотела и траву, и цветочки, и парк с прудиком и двумя лебедями.
… блажен, кто на первом свидании имеет план эвакуации из будущих отношений.
– Ибо?
– Что?
– Ну, если как в Библии, то должно быть «ибо».
– Ибо иди ты на хер!
Общение с людьми совращает к самоанализу.
То, на что мы смотрим, показывает, кто мы есть, а то, на что не смотрим, делает нас теми, кто мы есть.
Но если вы сравните современный поп-хит или вальс Штрауса с практически любой музыкой, созданной, например, в XVI в., вы тотчас обратите внимание, что ренессансная музыка существенно труднее «насвистывается».
Когда я поправляю, критикую или диктую мужу, что делать, – я автоматически становлюсь для него матерью, а не любовницей. Я могу испытывать удовлетворение от своей правоты и от того, что все будет сделано по-моему, но видеть в муже беспомощного маленького мальчика очень неприятно. Да и ему не хочется близости с женщиной, которая напоминает ему мать. Муж вам может этого и не сказать, но почувствует обязательно.
Как высоко ценят женщины цепи, которыми они прикованы
Душегубства его были всегда облачены в наружность строгого правосудия.
— В известной степени ты прав. Если тебе не нравится, что твой патрон тебя не уважает, не жди, что он изменится: это твоя задача заставить себя уважать. Прикинь, что ты можешь изменить в себе, чтобы хотелось отнестись к тебе с респектом: может, манеру общаться, манеру говорить, сообщать о своих успехах… Может, стоит пресекать неуместные замечания… В конце концов, вредные менеджеры, у которых есть скверная привычка доставать подчиненных, изводят совсем не всех и не выбирают себе жертву наугад.
— Но не хотите же вы сказать, что жертва сама напрашивается на приставания!
— Нет, этого я не говорю. Конечно, это не ее вина, и нельзя сказать, что жертва его безотчетно провоцирует. Нет. Я хочу только сказать, что в ее поведении, в образе жизни есть что-то такое, что делает «доставание» возможным. И при этом мучитель прекрасно сознает, что если нападет на жертву, то от этого пострадает только она, а на остальных нападение никак не отразится.
— Скверно!
— Да.
— А… что способствует тому, чтобы человек оказался в такой категории?
— Трудно ответить. Причин много. Но доминирующей является, несомненно, дефицит самоуважения. Если человек не уверен в себе, он наверняка допустит несколько проколов, за которые зацепится мучитель. Ему достаточно только нажать там, где больно.
Были и у нее хорошие качества. Она искренне считала, что вокруг все дураки, а значит, и разговаривать с ними надо доходчиво. Объяснять по десять раз и не обижаться, если дойдет только на одиннадцатый. Ну дураки же!
У каждого элемента экосистемы есть своя роль, свое назначение, своя причина для того что бы существовать. Нет ничего ненужного, бесполезного, но все - невероятно хрупкое.
Пусть они влюбляются в тело. Я влюбляюсь в душу.
История – это память людей, повторы и пересказы. Когда правда начинает мешать, ее подменяют ложью, выдумкой.
Признаваться любимому человеку в измене тяжело, но лгать — невыносимо.
А мой родной XXI век сыграл с человечеством жестокую шутку – получая приличное образование, мы становимся специалистами узкого профиля. Не учимся мыслить масштабно.
Люди не слишком хорошо распоряжаются долгим миром. Кто-то обязательно найдет повод для ссоры.
...лишь сквозь призму сомнения и тщательного изучения постигается истина, сокрытая в прошлом.
– А волшебное слово? – улыбнулась Настя.
Лера вздохнула и посмотрела на коллегу долгим усталым взглядом:
– Авада кедавра.
«Они думают, что лучше нас из-за своих накаченных тел, боевой подготовки и опыта. Но понятия не имеют, как устроен мир. Они никогда ничего не смогут контролировать».
Даже фараон не знает, где кончается мудрость и начинается безумие.
Одно дело- предоваться воспоминаниям по телефону, и совсем другое-сойтись вот так, лицом к лицу.(Гальято)
В книжном, пока Светлана сравнивала разные издания «Беовульфа», я принялась листать набоковские «Лекции по литературе», и мое внимание привлек пассаж о математике. По словам Набокова, когда древние люди изобрели математику, это была искусственная система, призванная внести в мир порядок. Потом, в течение многих веков, по мере того как эта система становилась всё более изощренной, «математика вышла за исходные рамки и превратилась чуть ли не в органическую часть того мира, к которому прежде только прилагалась… произошел переход к миру, целиком основанному на числах, и никого не удивило странное превращение наружной сетки во внутренний скелет».[20]
Всё, о чем я узнала в школе, вдруг встало на свои места. Я увидела, что Набоков абсолютно прав – и прежде всего он прав, указывая, что сначала возникли отвлеченные вычисления, а их способность описывать реальность стала понятна лишь позднее. Греки придумали эллипс, разрезая воображаемые конусы для решения стереометрических задач, и только столетия спустя выяснилось, что форму эллипса имеют орбиты планет. Вавилоняне – или кто-то еще – создали тригонометрию за много веков до того, как люди узнали о синусоидальной форме звуковой волны. Сначала Фибоначчи придумал создать числовую последовательность, складывая числа с предыдущими в ряду, и только позднее заметили, что в ней зашифрованы спирали семян подсолнуха. А вдруг математика объясняет устройство всех вещей – не только принципы физики, а всего на свете?
Настоящая женщина может не только из ничего устроить скандал, приготовить салат и соорудить шляпку, но и силой обаяния заставить мужчину делать то, что ей нужно.