Несколько лет назад западная журналистка спросила меня: "Как же вы решились оставить хлебную профессию дантиста и стать бедным писателем?" Она не приняла во внимание, что при социализме мы ели из одного котла: зарплата у всех городских жителей была совершенно одинаковая. Разница между зубным врачом и писателем заключалась только в том, что врач был несчастным голодранцем, а писатель счастливым.
Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.
– Что за ерунда! – возразил доктор Грейстил. – Разве кошки способны сделать хоть что-нибудь полезное?
– Ну, например, они могут смотреть на человека высокомерно и надменно, – ответил Стрендж, – заставляя его смутиться и задуматься о собственном несовершенстве – чем не моральная польза.Возможно, она просто не расслышала, как они вошли, потому что, хотя в комнате и стояла тишина, безмолвие полусотни кошек – нечто совершенно особенное, составленное из пятидесяти индивидуальных безмолвии.
Не ошибусь насчет этого: мы все находимся в Состоянии Войны, причем неизвестно, с кем именно, и мы будем воевать с этим загадочным Врагом всю оставшуюся жизнь.
Гомером я восхищалась. С каждым днем я все больше хотела быть на него похожей: сильной, как он, отважной, как он, дарить верность за верность. Хотела сохранить в себе радость жизни вопреки всем невзгодам. И начала мечтать о мужчине с такими же качествами. Я поняла, что не могу быть рядом с кем-то, на кого не хочется равняться и восхищаться им каждый день. Ум, внешность, чувство юмора — все это, конечно, важно, но…
Но это далеко не главное.
Надо быть достойным счастья, – вот к чему следует стремиться.
В конце концов какое значение имеет имя автора? Важно, чтобы идея вошла в мир и сделала свое дело.
«классический», самодеятельный советский рок, с его корявостью, колючестью и «патологической искренностью» (выражение С. Курехина)
...а цветом лица он до такой степени напоминал сырое тесто, что невольно хотелось поскорее послать его в булочную для выпечки.
Когда у меня умерла мать, я был его ровесником, и никто не пытался меня утешить. Не потому ли я вырос неспособным дарить нежность и поддержку? Обреченны ли мы пожизненно быть такими, какими сформировало нас детство с его ранами, секретами...?
Повесьте, так сказать, ваши уши на гвоздь внимания.
Научиться слушать, не перебивая, – это гарантия успеха. Это очень тяжелая наука. Но только тот становится лучшим другом, кто слушает нас, не перебивая.
Он не стал дожидаться, когда его вежливо попросят на выход. Ушел сам. Перебрался к “новому русскому”. Какому-то медиамагнату Гущинскому. Там осели многие ребята. В том числе и генерал – бывший начальник “пятерки”.
Оставшиеся бедствуют. Особенно тяжко семейным. Вчера они были элитой. Сегодня их мизерной зарплаты не хватает даже на еду. Выживают, как могут. Одно слово – шоковая терапия.
“Все, как в детских стихах у Джанни Родари, - печально думает капитан Казаков. – Тысячи лир превращаются в сотни, денежки тают, как снег прошлогодний. Едва подержал я монеты в руках – и снова, о чудо, сижу весь в долгах!” – Веселый итальянец. С юмором сформулировал весь ужас инфляции. Только вчера пачка кефира стоила сто рублей. А сегодня уже сто десять!”
Заработать – это слово сегодня главное. Хоть что-то заработать. Товары появились, но исчезли деньги. Заводы останавливаются. Где добыть хлеб насущный?
Увидев, что я обратил внимание на записку, Франко сказал: "Иногда мне сдаётся, что я напрасно ездил в Понтито. Воспоминания и фантазии привлекательнее реальности. Искусство сродни сновидениям".
Талант не может дремать, не знает, как это, сидеть сиднем. Независимо от того, идет ли речь о вскрытии сейфов, чтении мыслей, делении в уме десятизначных чисел, талант требует, чтобы его использовали. Кричит об этом, не умолкая. Будит ночью после самого тяжелого дня, крича: „Используй меня, используй меня, используй меня! Я устал от ничегонеделания! Используй меня, дурья башка, используй!“
Революции происходят для всех, но не для каждого.
Отбросив невеселые мысли, маркиз освежился с помощью влажного полотенца, надел чистую рубашку, жилет, повязал отглаженный шейный платок, брюки, сюртук, и не спеша спустился вслед за лакеем в столовую
Главное, надо сохранять полное спокойствие. Но как сохранять спокойствие, когда я ужасно волнуюсь?.. А когда человек волнуется, ему лучше всего пойти и хоть немного закусить…
Председатель Мао оказался толстым старым китайцем, похожим на Будду. Он
снял свою пижаму и оказался в плавках. Нам сказали. что несмотря на свои
восемьдесят лет, он собирается переплыть эту реку.
Ну, вошел он в реку и поплыл, и все были в полном восторге. Примерно
посередине реки он поднял руку и помахал нам. Все стали махать руками ему в
ответ.
Примерно через минуту, он снова помахал рукой, и снова все помахали ему
в ответ.
Наконец, он помахал в третий раз, и тут=то все сообразили, что он не
просто машет рукой, а тонет!
...улыбка это сервис, и он оплачивается отдельно.
Ханс Зингер, ученик Шумпетера, был автором идеи, что обучение и технологический прогресс в производстве сырьевых товаров, особенно в отсутствие сектора обрабатывающей промышленности, приводят к снижению экспортных цен, вместо того чтобы приводить к повышению уровня жизни страны — производителя сырьевых товаров[
Важно делать что-то собственными руками. Это помогает поверить в себя.
Извинения далеко не всегда могут исправить причиненный вред и излечить нанесенную рану.
— Ду ю спик инглиш? — непринужденно поинтересовался Файнберг с чудовищным акцентом раннего советского происхождения, доказывая, что выучить язык туманного Альбиона по книжкам можно. Но разговаривать на нем после этого под силу только смелым людям. Впрочем, трусом профессор не был.
— Он был атеистом, а вы практически обещали ему вечную награду… ему… неверующему…
Фрэнсис быстро сказал:
— Бог судит нас не только по тому, во что мы верим, но и по тому, что мы делаем.
— Он не был католиком… он даже не был просто христианином.
— А как вы определяете христианина? Если один из семи дней он идет в церковь, а остальные шесть лжет, клевещет, обманывает своих близких? — он чуть улыбнулся. — Доктор Таллох жил иначе. И умер он… помогая другим… как и сам Христос.