ПРИНЦИП СПЕРМАТОЗИДА. Вот он:
ЧЕЛОВЕК ВСЕГДА СТРЕМИТСЯ ПОПАСТЬ В РАЙ, т. е. стать первым. И ИДЕТ ПРОТИВ ПРЕПЯТСТВИЙ, ОБХОДЯ ИХ, И ЛИШЬ НА ФИНИШЕ ПЫТАЕТСЯ ПРОТАРАНИТЬ ИХ.
Мужчина без денег - это подруга.
Когда непонятного и страшного слишком много, сознание назначает какой-то фрагмент реальности островком спокойствия.
Из обороняющихся управляться с оружием худо-бедно умели только четверо: купец Дюжа, его сын, Илья да Ярош. Остальные скорей сами на копье наденутся, чем ворога насадят. Еще плотники. Эти хоть с топорами управляться привычны. Хотя враг – не бревно. Бревно от железа уворачиваться не станет и ответки не даст.
...страх Господень – это также трепетная боязнь потерять Бога, отдалиться от Него, из которой рождается воля к добру (о. Александр Мень).
- Да не буду я одна спать! Мне страшно!
Винс закатил глаза к потолку. Святого писания там не наблюдалось, но контакт с Единой видимо был налажен.
- Возьми швабру.
- Я и возьму. С нами в постель!
каждый может хорошо заниматься лишь одним делом, а не многими: если он попытается взяться за многое, ему ничего не удастся и ни в чем он не отличится
-Но может нам еще удастся увидеться до моего отъезда?
-Я буду мыть голову, - холодно процедила Маграт.
-Когда?
-Всегда!
Выживает не тот, кто первым выстрелил, а тот, кто первым попал.
Она ткнула пальцем в капкейк у него на груди.
– Симпатичный фартучек.
– А то! – ухмыльнулся Блейк. – Только очень уверенный в себе мужчина может носить розовый кекс на груди!
– И с каких это пор ты разбираешься в женском белье? – я вздернула подбородок, уперла руки в бока и пошла на него, как бык – на тореро.
– Да что тут разбираться? – Ивар скорчил загадочную гримасу.
– Ты уже покупал кому-то белье? – догадалась я. – И кто она? Ты всех своих женщин так балуешь? Сколько их было? Ты же сам говорил, что у тебя в городе много подружек.
Разозлившись, я толкнула его в грудь рукой. Ивар шутливо охнул и по инерции отступил на шаг.
– Отвечай сейчас же! – рявкнула я. – Или, клянусь, я эти трусы тебе на голову надену!
Он рассмеялся.
– Тише, охотница, тише, – Ивар схватил меня за плечи, чтобы удержать на месте. – Я просто выбирал на свой вкус разные симпатичные вещички. Которые хотел бы видеть на тебе, – в его глазах сверкнул ироничный огонек. – А с размером тебе уже помогут определиться. Хотя… у тебя полноценная "троечка" на взгляд и ощупь.
Я скорчила ему убийственную гримасу.
– И кому еще ты размер груди на глаз определял?
– Да никому, никому! – Он с трудом сдерживал смех.
– Если я узнаю, что у тебя есть любовница…
– Никого нет, только ты, Кира. Только ты!
– Но кому-то ты ведь покупал белье!
– Триста лет назад. Я уже ее и не помню, – Ивар сделал очень честное лицо. Пожалуй, даже слишком честное…
– Ты сказал "ее", как будто точно помнишь, кто это!
– Нет, клянусь, не помню. Клянусь!
Я мстительно прищурилась, а потом прошептала:
– Узнаю, что врешь, твое хозяйство прижгу. У меня еще пуля осталась. Расплавлю ее и…
– Я понял, – Ивар вскинул руки в жесте защиты, – и я в ужасе.
Я метнула в него оценивающий взгляд.
– Да ничего ты не в ужасе. А зря.
Нерожденный дракон как зародыш, надежно отгороженный от мира толстой скорлупой отчуждения. Лишенный привязанностей разум, который не знает ни слабости, ни сомнений. Ни ненависти, ни любви. Тот самый идеальный бриллиант. Совершенная сущность. Величайшее и невероятно опасное творение своего безупречного Отца.
По воле Его, свернувшись внутри подаренного Вечностью кокона, дракон тысячелетиями спит и видит сны. Перед его внутренним взором проходят сотни эпох. Мелькают тысячи судеб. Миллионы чужих жизней, к которым он так же равнодушен, как и к своей собственной судьбе. Ничто не сумеет пробудить его раньше времени. Никому не под силу разрушить броню его вечного одиночества, кроме призвавшего его носителя и единственной на все времена, рожденной только для него Пары.
каждый шаг определяет наше будущее
В этом есть своя прелесть, обманывать тех, кто хочет быть обманутым
Страх всех нас сделал эгоистами.
Ни в коем случае не следует обижать орла, если ты маленький хоббит и сидишь ночью возле его гнезда на вершине горы!
Только в жизни не всегда бывает так, как мы хотим, и мы платим за наши ошибки. А единственный способ за них заплатить - научиться...научиться, чтобы не делать новые.
... старость! Радости на грош, а горести на гривну…
Когда-нибудь на небесах (в сияющем лотосе, где угодно, на ваш выбор) будем вспоминать, как подписались статистами в этот самодеятельный спектакль о жизни на планете Земля, поржем.
Я смотрел на спящего шестизубика и думал о том, зачем люди вырастают. Мир был бы так прекрасен, если бы состоял из детей.
"Нет ничего более жалкого, чем леди, не говорящая по-французски".
Александр был холодный, почти как рептилия.
«Мы знаем, что БОГ – Гончар, а мы – глина, и не глине вопрошать: «Почему ты сделал меня такой?» Гончар решает, а глина либо становится тем, что Он хочет из нее создать, либо рассыпается и не приносит пользы»
Зрелость заключается в способности отказаться от хорошей альтернативы, чтобы воплотить в жизнь вариант, который будет лучше.
Горе странная вещь: издалека кажется таким огромным, а вблизи – просто день идет за днем.