В человеке, который нам по-настоящему дорог, нам дорого все - даже его недостатки. Без них он не был бы самим собой, а значит, не имел бы тех качеств, которые привязывают вас к нему.
Неужели мир так тесен, чтобы в нем не нашлось для нас места?
Налоговое законодательство превратит всю нацию в счетоводов. Жизнь каждого гражданина становится бизнесом. По-моему, это едва ли не худшее толкование смысла жизни за всю историю. Человеческая жизнь не бизнес.
После аварии, превратившей Райма в калеку, Терри Добинс, врач-психолог из полиции Нью-Йорка, объяснил, что у него могут возникнуть мысли о самоубийстве. Но толкать на это его будет не отчаяние. Отчаяние всего лишь лишает человека сил; главной причиной самоубийств является смертельный сплав безнадежности, тревоги и паники.
Она была поистине стальной, и он тотчас почувствовал, в чем ее сила — в силе блюсти свою выгоду.
Объясни нам, старейшина, зачем ты поднял нас так высоко над землей, а к небу ничуть не приблизил?!
All men are poet-murderers in their souls, ashamed to bleed it out.
Эх, если бы я был царем или паном великим, я бы первый перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам...
— Хиун-ху, — повторил он. — В Европе их называли — гунны. Был такой народ и одно из его племен китайцы называли тю-ке — тюрки.
Он замолчал. По площади с шумом проехал первый бесформенный зеленый автобус.
— Тю-ке, — продолжил он, — было мощное племя, они воевали против китайцев, которыми правил мудрый Ши-Хуан-Ди. Чтобы защитить свой народ от варваров он построил Великую Китайскую стену. Но и это не помогло, варвары приставили лестницы, перелезли через стену и переняли у них индокитайскую музыкальную гамму.
Джон Ролланд поправил галстук и почувствовал себя готовым к новым приключениям. Над площадью Вашингтона разлились первые лучи бледного солнца.
— Эти дикие звуки, — говорил он дальше, — дикий народ принес к берегам Средиземного моря. Только через годы возник священный дом Османов и дворец Йылдыз на Босфоре.— Хиун-ху, — повторил он. — В Европе их называли — гунны. Был такой народ и одно из его племен китайцы называли тю-ке — тюрки.
Он замолчал. По площади с шумом проехал первый бесформенный зеленый автобус.
— Тю-ке, — продолжил он, — было мощное племя, они воевали против китайцев, которыми правил мудрый Ши-Хуан-Ди. Чтобы защитить свой народ от варваров он построил Великую Китайскую стену. Но и это не помогло, варвары приставили лестницы, перелезли через стену и переняли у них индокитайскую музыкальную гамму.
Джон Ролланд поправил галстук и почувствовал себя готовым к новым приключениям. Над площадью Вашингтона разлились первые лучи бледного солнца.
— Эти дикие звуки, — говорил он дальше, — дикий народ принес к берегам Средиземного моря. Только через годы возник священный дом Османов и дворец Йылдыз на Босфоре.
- Знаете, как вам удалось поймать меня, Уилл?
- До свидания, доктор Лектер. Вы можете звонить по номеру, записанному на обложке дела. Мне все передадут.
Грэм пошел по коридору.
- Знаете почему вы поймали меня?
Грэм уже исчез из виду и быстро шагал к стальной двери.
- Вы поймали меня, потому что мы с вами одинаковые!
Если у тебя нет ни одного человека, который способен заставить тебя страдать, значит, ты действительно один на белом свете.
- Берти, я люблю тебя, - ответила бабуля. - Но иногда ради власти приходится жертвовать всем. - А должно быть наоборот: пожертвовать властью ради тех, кого любишь. -
Бороться с ситуацией, как Дон Кихот с ветряными мельницами, или избегать ее, как страус пряча голову в песок, – не самые эффективные способы жизни. Но это неизбежный результат неумения принимать.
Нуль — это отсутствие Бога. Не борьба с Ним, не отрицание Его, ибо то и другое уже есть признание Бога и связь с Ним. Нуль — это вселенная без начала и конца, никем не сотворенная и не имеющая цели в своем развитии. Нуль — это человек, который пришел ниоткуда и уйдет никуда, рожденный из нуля и в нуль уходящий. Разум, размышляющий без Бога, — это размышляющий нуль. Из ничего и выйдет ничего, как говаривал буйный король Лир. Если человечек избрал нуль, он живет в постоянном ожидании смерти без надежды на воскресение. Нуль отравляет своей иссушающей пустотой его душу и разум, делает его послушным бурлящим внутри желаниям и страстям, а также силе и власти, действующим снаружи.
Люди говорят: это пройдет, время залечит раны. Но в такие минуты невозможно думать о том, что будет после. Ощущаешь только настоящее, только данное мгновение. И оно кажется непереносимым.
Но женитьба - могила любви. Поэтому я стою за то, чтобы ее просто-напросто коллективно оттрахать.
Как будто на тебя падает нейтронная звезда. Как будто тебя стирают гигантским ластиком.
Мы не боялись драться, а боялись любить. В первом классе старшей ступени кто-то из нас написал на доске косыми иероглифами «любовь». Это слово мы тысячи раз произносили про себя и никогда — вслух. Все ученики параллельных классов приходили на него полюбоваться, изображая на лице презрение и маскируя свои чувства криками «Какое хулиганство!». Когда я увидел это слово — впервые в жизни, его давно уже вычеркнули из
китайского языка, — у меня застучало в висках.
Не вспоминайте лишнего. Остановите "мемуары". Память, изнасилованная воспоминаньем, - как как та больная девушка с влажными красными губами, убегающая ночью на чадный петербургский вокзал: не увезет ли кто?
Я развитой человек, читаю разные замечательные книги, но никак не могу понять направления, чего мне, собственно, хочется, жить мне или застрелиться, собственно говоря...
Кто, как не человек, воодушевленный мыслью, что он сам творец своей славы, и готовый на любой подвиг, способен так решительно порвать с привычным образом жизни и пуститься наугад в окутанную таинственным сумраком страну, где его ждут великие приключения и великая награда за них!
Когда действуем мы, и мир приходит в движение.
Умным людям только и остается,что пожать плечами и признать,что они ни хрена не понимают.
Лучше быть предметом зависти, чем сострадания.
«Образцовая пара» – это фильм не о моде, но в нем звучат неожиданно острые замечания об одежде как о средстве порабощения.