У него пушисто щекотало в груди.
Ну вот, она участвует в расследовании, дает показания и делает все то, чего так страстно желала. Для этого нужно было всего лишь кому-то умереть.
Риск опьяняет крепче, чем вино.
Он доверял господину Уню, но люди есть люди. Они всегда на стороне сильных.
И ещё - все те, кого я запечатлел на пленке, рано или поздно умрут. Они умрут, когда на другом конце света кто-то будет разглядывать их фотографии.
Как ни бесстрашен бывает человек, он никогда не равнодушен к мысли, что его ожидает близкая смерть.
— Никогда нельзя оправдываться, если к тебе кто-то несправедлив, иначе тебе сразу сядут на шею.
Долгое молчание позволяет тебе глубже заглянуть в себя, поэтому я так много знаю об одиночестве.
Не верю, что у всего есть причина. Что-то просто случается, и приходится жить с последствиями. Чудеса можно объяснить. Любовь с первого взгляда нельзя назвать необъяснимым феноменом. Это наука – биология и феромоны.
Мне уже не 18 лет, но я до сих пор прихожу в лютое бешенство от мысли, что какие-то падлы в правительстве указывают людям, кого им любить. Приводят какие-то идиотские доводы о демографии. Хотите правду? Е**ТЬ Я В РОТ ХОТЕЛ ВАШУ ДЕМОГРАФИЮ. Если правительство не в состоянии обеспечить народу такую жизнь, чтобы народ не дох раньше времени, почему этот головняк должен ложиться на мои плечи? С Х*Я ЛИ ГЕИ ОТВЕЧАЮТ ЗА ТО, ЧТО ПОЛСТРАНЫ ДОХНЕТ ОТ АЛКОГОЛИЗМА И ОТСУТСТВИЯ НОРМАЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ?
Но что же Удинаас? Который не выказал ни великих талантов, ни ужасной мощи. Который, сказать по правде, если что и продемонстрировал, так это крайнюю ранимость.
Человек никогда не станет беспристрастной диагностическая машиной. Ожидание врача всегда влияют на его выводы.
— К чёрту всех! Я никогда его не продам, никогда с ним не расстанусь. Я шёл за ним, пока его не прикончил, а теперь он идёт за мною, пока не добьётся своего. Все эти четыре года он не давал мне покоя. Он сломал меня в этой проклятой охоте. Он сделал из меня старика. Он довёл меня почти до сумасшествия. Теперь он высасывает из меня жизнь, но ещё не совсем покончил со мною. Ты думаешь, здесь только одна его голова? А я скажу тебе, что, когда ночью дует чинук, я слышал такие звуки, которые не похожи на простой ветер. Я слышал его самого, точь-в-точь как в тот день, когда он испускал дух через ноздри, а я лежал ничком перед ним. А если я встану и выйду, он тут как тут — вправо, у Табачного ручья.
Некоторые прощания мягки и неизбежны, как закат, иные врезаются в тебя сбоку, словно столкновение, которого ты не увидел. Некоторые прощания – это школьные громилы, против которых ты бессилен, а другие отмечают конец отношений, потому что ты решил: с меня хватит. Некоторые разрывают тебе сердце, нанося тебе еще одну, очередную рану, а другие отпускают тебя на свободу.
Дно было близко, и оно подмигивало.
Люди, как правило, готовы сколько угодно ждать спасения своей души, но обед, будьте любезны, подайте в течение часа.
– Ведь в жизни может быть все просто: встретились, полюбили друг друга и живут счастливо?
– Конечно, может, зайка. Но жизнь – не шахматная доска. Скорее, коробка шоколада: не знаешь, с какой начинкой попадется.
-вот когда я стану взрослым, никогда не буду делать ничего такого, чего мне не хочется.
-всю жизнь, Дэви, ты будешь замечать, что делаешь много такого, чего тебе совсем не хочется.
Катаржина слушала напряженно, слегка наклонившись вперед, и едва стих заключительный аккорд, как она воскликнула:– Так ведь это же джаз! Обожаю джаз! Вы играли прямо, как Тадеуш Махульский, браво!Я не стал выяснять, хорошо это или плохо – играть, как Тадеуш Махульский, и принялся за «Sweet Lorraine».
Иногда людям хочется недостяжимого.Кому-то власти, кому- то денег, а кому-то дворянского титула.(Матвей)
Она спросила, сколько мне лет. Что-то пробежало по ее лицу.
– А мне двадцать шесть, – произнесла она, словно это – плохая новость, которую ей сообщили только что. – Но на свой возраст я себя не чувствую.
– А на какой чувствуешь?
– На девятнадцать – как ты.
Но для меня девятнадцать тоже казалось слишком много – я некоторым образом ощущала отчужденность от себя самой. Мне пришло в голову, что понадобится еще год – а то и все семь, – прежде чем я научусь чувствовать себя на девятнадцать.
Никогда не верь моменту. Он ярко горит, но, сгорев, оставляет после себя лишь свою ложь
Пожалуй, главным условием наличия высших уровней сознания является память. Лишь сохраняя воспоминания о событиях прошлого, можно осознавать себя во времени. Память позволяет, просыпаясь поутру, ощущать себя тем же, кем ты был вчера.
Лучшие должности – это те, что приносят большой доход, а работать при этом не надо, и все тебе завидуют.
Никто никому не нужен,если не просматривается сиюминутная выгода.