Цитаты

Городок расположен как раз напротив Кардиффа, на другом берегу Бристольского залива, и в ясный день можно даже выйти на набережную и, устремив взор поверх морских просторов миль этак на пятнадцать вперёд, разглядеть на горизонте расплывчатый бледно-молочный берег Уэльса.

Мальчик. Рассказы о детстве

Роальд Даль

Эта книга, по признанию автора, не является автобиографией, которую пишут, чтобы рассказать о собственной жизни, и в которой, как правило, полно всяких скучных деталей и подробностей. Перед вами — мастерски перенесенные на бумагу воспоминания детства. Некоторые из них — забавны. Другие — болезненны. Третьи — неприятны. И все — правда. В книгу в качестве приложения входит «Чудесная история Генри Шугара».

Когда ты ни в чем не уверен, уверенным должен быть голос

Великая Охота

Роберт Джордан

Легендарный Рог Валир, голос которого может вернуть к жизни героев прошлых Эпох, попадает в руки Приспешников Тьмы. Начавшаяся Великая Охота за Рогом решит, на чьей стороне выступят возрожденные великие герои в приближающейся Последней Битве Тьмы и Света.

Чем больше стареешь, тем сильнее цепляешься за жизнь.

Шутка

Доменико Старноне

Пожилой маститый художник-иллюстратор соглашается по просьбе дочери присмотреть за внуком на время их с мужем участия в научной конференции. Ему за семьдесят, он много лет прожил в одиночестве, целиком посвятив себя работе. Четырехлетний внук, задиристый непоседа с острым языком, растет маленьким диктатором. Они и виделись-то всего два раза, а теперь вынуждены будут провести вместе целых три дня. В разыгравшемся противостоянии уходящего прошлого с наступающим будущим – со стычками, временными...

А суть воспитания… родительского долга, если хотите, дать всю возможную информацию о мире, в котором детям предстоит жить, адаптировать их к нему, научить как обеспечить себя всем необходимым, а потом дать сделать самостоятельный выбор. Даже, если сердце заходится от тревоги. Потому, что у них будут свои дети. И, если ваши потомки не сумеют стать взрослыми, принимать собственные решения, как они их научат?

Всё бы дурам мудрецов рожать

Евгения Петренко

Слаженная команда магичек заканчивает обучение в Академии. Теперь перед окончательным определением жизненного пути последняя практика. И всё у девушек отлично. И с магией, и с любовью. Только во всех делах команды, как мышь в крупе, копошится король. Весь амбар, конечно, не сожрёт, но что не съест, то понадкусывает.

Уж не берусь судить, почему, но Грегори не имел ничего против наших с Мерили длинных прогулок по Манхеттену, во время которых на нее по три, четыре раза оборачивались прохожие. Видно, понять не могли, как такой юнец, явно не родственник, добился расположения этой удивительно красивой женщины.
– Все думают, у нас любовь, – сказал я однажды во время прогулки, и она ответила:– Правильно думают.– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.– Как ты думаешь, что такое любовь? – спросила она.
– Да я не знаю.– Тогда знай, что лучшее в любви – бродить вот так и радоваться всему вокруг. Если ничего другого у тебя не будет, жалеть нечего.

Синяя борода

Курт Воннегут

«Синяя Борода» стоит немного в стороне от привычной прозы Курта Воннегута: в книге нет ни фантастических, ни даже футуристических элементов, и человечество на этот раз не погибает в глобальной катастрофе. Мы знакомимся с историей жизни пожилого американца армянского происхождения, случайно разделившего с автором как некоторые подробности опыта Второй Мировой войны, так и некоторые детали воззрений на современную живопись и искусство в целом.

– Как отличить живое существо от неживого? – тут же спросил мальчишка. – И робот живой или нет?
Таис вдруг вспомнила Вара-Даниэля и вздохнула.
– Да кто его разберёт теперь? – пробормотала она.
– Да, нынешние роботы почти как живые люди. Но у них нет души, – вдруг заговорил Макс, – это главное отличие. Вместо души у них программы.
– Тогда уж расскажи, что такое душа, – усмехнулся Григорий.
– Душа – это наша суть. То, что внутри нас. У некоторых душа совсем маленькая, как камушек, и в ней ничего не помещается… – Макс опять наставительно поднял указательный палец. – А у некоторых душа большая, и в неё вмещаются другие люди.

Земля будет принадлежать нам

Варвара Еналь

Пути героев саги разошлись: Таис с Федором живут на Земле, а Эмма стала членом команды космических миротворцев. Повзрослевшие подростки обрели новых друзей и встретили новых врагов. И везде – и на Земле, и в космосе – им приходится сражаться с роботами. Сами роботы считают себя новой расой, пришедшей на смену человечеству. Удастся ли детям со станции Моаг вновь встретиться и сбудутся ли слова, которые Федор повторяет про себя как клятву: «Земля будет принадлежать нам»?

Чудовище моргнуло.
- Навсегда? И у меня больше не случиться... рецидивов ? Я больше не буду зверем ?
- Конечно, нет, — нетерпеливо успокоила его Розалинда — Пока ты любишь Белль, а она любит тебя , все будет в порядке. Заклятие снято, пусть и не до конца.

Красавица и Чудовище. Другая история Белль

Лиз Брасвелл

Только представьте, что могло бы случиться, если бы ваша мать, могущественная волшебница, обрекла на гибель целое королевство, а вам выпала судьба все исправить? Можно ли обернуть время вспять и разрушить чары? Белль никогда не думала, что ее жажда приключений будет удовлетворена таким причудливым образом — она попадет в замок к принцу, которого превратили в Чудовище. Но Белль не та девушка, которая, оказавшись пленницей в таинственном месте, станет сидеть сложа руки. Тем более что теперь...

"Держись!" - подбадривал сестру Питер. "Всё рано или поздно кончается. Если выдержишь, то потом порадуешься, что всё позади".

Дети железной дороги

Эдит Несбит

Роберта, Питер и Филлис после таинственного исчезновения отца вынуждены были вместе с мамой переехать из своего роскошного лондонского дома в крохотный домик в деревне. Теперь все свободное время ребята проводят около железной дороги, где они подружились с самыми разными людьми. Дети предотвращают крушение поезда, спасают раненого мальчика и охотно помогают своим соседям. Неудивительно, что и окружающие стремятся помочь детям, в том числе и в поисках отца. Edith Nesbit.The Railway Children

Мудрость приходит с возрастом. Но иногда возраст приходит один.

Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

Светлана Нарватова

Взгляд принцессы не соответствовал её деловому тону. Он словно ласкал моё лицо, иногда обегая тело, с несомненным восхищением. Я бы даже сказал, что Недотрога поедала меня взглядом, как любимое пирожное. Мысль мне понравилась. – Согласен с вами. – Я настаиваю, чтобы все обсуждения, которые имеют отношение к этому делу, велись только в моём присутствии. Нет, такое откровенное внимание, несомненно, приятно, но и капелька сопротивления бы не повредила. Для разогрева. – И вы, в свою очередь,...

Среди полной тишины, в теплой духоте летней ночи, он лежал на спине и вглядывался во мрак.
И что же: тьма вокруг расступилась перед его глазами, словно раздвинулась бархатная завеса, открывая его взгляду необозримую, уходящую в бесконечную глубину вечную светлую даль. «Я буду жить! — почти вслух проговорил Томас Будденброк и почувствовал, как грудь его сотрясается от внутреннего рыдания. — Это и значит, что я буду жить! Это будет жить, а то, неведомое, — это не я, морок, заблуждение, которое рассеет смерть. Да, так, так оно и есть!.. Почему?» И при этом вопросе ночь снова сомкнулась перед ним. Опять он ничего не видел, не знал, не понимал даже самого простого. Он крепче прижался головой к подушке, ослепленный, изнемогающий от той крупицы истины, которую ему только что дано было постичь.
Он продолжал лежать не шевелясь и, замирая, ждал, готовый молиться о том, чтобы вновь повторилось то, что с ним было, чтобы оно еще раз пришло и просветило его. И оно повторилось. Молитвенно сложив руки, боясь даже пошевелиться, он лежал, радуясь дарованному ему свету.
Что есть смерть? Ответ на этот вопрос являлся ему не в жалких, мнимо значительных словах: он его чувствовал, этот ответ, внутренне обладал им. Смерть — счастье, такое глубокое, что даже измерить его возможно лишь в минуты, осененные, как сейчас, благодатью. Она — возвращение после несказанно мучительного пути, исправление тягчайшей ошибки, освобождение от мерзостных уз и оков. Придет она — и всего рокового стечения обстоятельств как не бывало.
Конец и распад? Жалок, жалок тот, кого страшат эти ничтожные понятия! Что кончится и что подвергнется распаду? Вот это его тело… Его личность, его индивидуальность, это тяжеловесное, трудно подвижное, ошибочное и ненавистное препятствие к тому, чтобы стать чем-то другим, лучшим!
Разве каждый человек не ошибка, не плод недоразумения? Разве, едва родившись, он не попадает в узилище? Тюрьма! Тюрьма! Везде оковы, стены! Сквозь зарешеченные окна своей индивидуальности человек безнадежно смотрит на крепостные валы внешних обстоятельств, покуда смерть не призовет его к возвращению на родину, к свободе…
Индивидуальность!.. Ах, то, что мы есть, то, что мы можем и что имеем, кажется нам жалким, серым, недостаточным и скучным; а на то, что не мы, на то, чего мы не можем, чего не имеем, мы глядим с тоскливой завистью, которая становится любовью, — хотя бы уже из боязни стать ненавистью.
Я ношу в себе зачатки, начала, возможности всех родов деятельности и призваний… Не будь я здесь, где бы я мог быть? В качестве кого и чего я существовал бы, если б не был собой, если б вот эта моя личность не отделяла меня и мое сознание от личностей и сознаний всех тех, кто не я! Организм! Слепая, неосмысленная, жалкая вспышка борющейся воли! Право же, лучше было бы этой воле свободно парить в ночи, не ограниченной пространством и временем, чем томиться в узилище, скудно освещенном мерцающим, дрожащим огоньком интеллекта!
Я надеялся продолжать жизнь в сыне? В личности еще более робкой, слабой, неустойчивой? Ребячество, глупость и сумасбродство! Что мне сын? Не нужно мне никакого сына!.. Где я буду, когда умру? Но ведь это ясно как день, поразительно просто! Я буду во всех, кто когда-либо говорил, говорит или будет говорить «я»; и прежде всего в тех, кто скажет это «я» сильнее, радостнее …
Где-то в мире подрастает юноша, талантливый, наделенный всем, что нужно для жизни, способный развить свои задатки, статный, не знающий печали, чистый, жестокий, жизнерадостный, — один из тех, чья личность делает счастливых еще счастливее, а несчастных повергает в отчаяние, — вот это мой сын! Это я в скором, в скором времени — как только смерть освободит меня от жалкого, безумного заблуждения, будто я не столько он, сколько я…
Разве я ненавидел жизнь, эту чистую, жестокую и могучую жизнь? Вздор, недоразумение! Я ненавидел только себя — за то, что не умел побороть ее. Но я люблю вас, счастливые, всех вас люблю, и скоро тюремные тесные стены уже не будут отделять меня от вас; скоро то во мне, что вас любит, — моя любовь к вам, — станет свободным, я буду с вами, буду в вас… с вами и в вас, во всех!..
Он заплакал. Прижавшись лицом к подушке, плакал потрясенный, в дурмане счастья вознесшийся ввысь, — счастья, такого болезненно-сладостного, с которым ничто на свете не могло сравниться. Это и было все то, что со вчерашнего дня пьянило его смутным волнением, что ночью шевельнулось у него в сердце и разбудило его, как зарождающаяся любовь. И теперь, когда ему было даровано все это прозреть и познать — не в словах, не в последовательных мыслях, но во внезапных, благодатных озарениях души, — он уже был свободен, был спасен; узы разорвались, оковы спали с него. Стены его родного города, в которых он замкнулся сознательно и добровольно, раздвинулись, открывая его взору мир — весь мир, клочки которого он видел в молодости и который смерть сулила подарить ему целиком. Обманные формы познания пространства, времени, а следовательно, и истории, забота о достойном исторически преемственном существовании в потомках, страх перед окончательным историческим распадом и разложением — все это отпустило его, не мешало больше постижению вечности. Ничто не начиналось и ничто не имело конца. Существовало только бескрайное настоящее и та сила в нем, Томасе Будденброке, которая любила жизнь болезненно-сладостной, настойчивой, страстной любовью; и хотя личность его была всего-навсего искаженным выражением этой любви, ей все же дано было теперь найти доступ к бескрайному настоящему.
«Я буду жить!» — прошептал он в подушку, заплакал и… в следующее мгновение уже не знал, о чем. Его мозг застыл, знание потухло, вокруг опять не было ничего, кроме тишины и мрака.

Рыжие вообще забавно краснеют, кожа у нас тонкая, поэтому выглядим мы в момент душевного напряжения, как свекольный суп до того, как в него опустят сметану. Не очень, в общем, выглядим.

Сыскарь чародейского приказа

Татьяна Коростышевская

Нелегко женщинам в мужских профессиях, даже умным, даже талантливым, даже таким, как Евангелина Романовна Попович, чиновник восьмого класса сыскного корпуса Берендийской империи. Особенно ежели работа твоя сыскарская в столичном чародейском приказе, а ты ни разу не чародей и даже не чародейка. А тут еще и червовый интерес нарисовался, кроме казенного. Потому как в начальниках у барышни Попович самый что ни есть великий берендийский волшебник Семен Крестовский, прекрасный, как античная статуя, и...

Но бедолагу ждал сюрприз... Блестящий, как новогодняя игрушка, на две головы выше и раза в три шире в плечах. Да ещё с копьём Эроса наперевес.

Снежная фантазия

Ольга Коротаева

Когда праздник превращается в кошмар, любимый — в козла, а сказочный курорт — в заброшенный домик, не стоит спасать замёрзшего гостя... Вдруг он тоже во что-то превратится? Или рискнуть?

- Приятель, у нас свобода воли. Никто не рождается плохим или хорошим.

Освобожденная

Дженнифер Арментроут

Он всегда рядом – этот Падший ангел. Его крылья жестоко вырваны: шрамы – на коже, шрамы – в его сердце. Этот Падший – враг. Лили – Охотник. Такие, как она, поддерживают хрупкое равновесие между злом и добром, сражаясь за каждую человеческую душу в противостоянии с Падшими, чье оружие – искушение и ложь. Но именно темный ангел прикрывает ее своим несуществующим крылом, когда, преданная бывшими соратниками и друзьями, девушка оказывается в одиночестве. И Лили принимает помощь того, кого...

– Ты не маньяк. Просто парень со странностями, – беспечно пожимаю плечами я.
– А ты девчонка с отклонениями, – парирует он.

После тебя только пепел

Алекс Хилл

Алена Миланович привыкла подчиняться чужой воле и терпеть издевательства. Вся ее жизнь – сплошные страдания. На этот раз ее наказанием стал Волковский колледж – пристанище для беспризорников и малолетних преступников. Сможет ли она ужиться на новом месте? Помощь приходит неожиданно от того, кого боготворят студенты и кем восхищаются даже самые строгие преподаватели. Но помощь ли это? Наставник суров, опасен, очарователен и непредсказуем. Его методы жестоки, маски разнообразны, игры безумны,...

– Гнев – это яд, который следует изгнать из своего сердца, иначе он отравит твою душу, даже самую лучшую её часть.

Эрагон. Сборник. книги 1-4

Кристофер Паолини

Жизнь пятнадцатилетнего Эрагона меняется, когда он находит в горах таинственный синий камень. Вскоре оказывается, что это настоящее драконье яйцо, и из него вылупляется настоящий дракон. Вернее, дракониха, которую Эрагон называет Сапфирой. Вместе они вынуждены покинуть уютный и тихий Карвахолл и отправиться в опасное путешествие через всю страну Алагейзию, вступить в борьбу с узурпировавшим власть королём и в итоге прийти к тем, кто называет себя варденами... Ведь он — Всадник — последняя...

— Друзья мои, эта баллада посвящается всем тем, кто ещё помнит и знает одну важную истину. Жизнь человека в сказку может превратить только он сам.

Золушка для босса

Алёна Амурская

Книга 2 ❤️ Я — Катя, простая девушка из неблагополучной семьи. И никогда не думала, что на меня вдруг обратит внимание потрясающе красивый, богатый и властный мужчина. Он — один из семерых боссов корпорации «SEVEN» и способен вскружить голову любой. Я люблю его. Но у него есть жена, а у меня — принципы. Как же теперь вырвать запретную любовь из сердца, если босс загнал меня в ловушку? Ведь он не отступится. А я не покорюсь. В тексте есть: властный герой, начальник и подчиненная,...

Под второй смертью Маяковского Пастернак имел в виду то, что положение первого поэта Советского Союза повлекло за собой обязательное очищение его биографии в соответствии с нормами социалистического реализма; он перестал быть живым поэтом, стал памятником, именем которого называли города, улицы и площади. Канонизация произошла в эпоху, когда большевики вовсю занимались созданием народных кумиров. В каждой области выбирался один образец, который должен был служить примером. Рабочий номер один – Стаханов, трактористка с тем же порядковым номером – Ангелина, хлопкороб – Мамлакат, клоун – Карандаш, диктор – Левитан, режиссер – Станиславский, летчик – Чкалов, пограничная собака – Ингус и так далее. Точно так же у советской литературы было два рабочих ударника: поэт номер один Владимир Маяковский и прозаик номер один Максим Горький.
Канонизация привела к тому, что Маяковского стали печатать массовыми тиражами, но за исключением академических изданий выбор был весьма тенденциозным: главное внимание уделялось политически корректным произведениям, тогда как ранние, футуристические стихи практически не издавались.
Сложившаяся ко времени падения советской власти ситуация была абсурдной. Все мало мальски знакомые с биографией Маяковского знали, что большую часть жизни он прожил вместе с Лили, которой посвятил не только отдельные стихотворения, но и свое Собрание сочинений. Тем не менее официально она не существовала. Таким же ложным было представление о Маяковском как поэте. Когда пал Советский Союз, пал и Маяковский – тяжело, как во времена революций падают памятники. Несмотря на то что во многом он сам был жертвой, большинство людей видели в нем представителя ненавистной системы, официозного поэта, чьи стихи их заставляли учить наизусть. О том, что он писал не только дифирамбы Ленину и революции, но и замечательные любовные стихи, знали немногие. Когда после распада СССР была перекроена литературная иерархия, Маяковский исчез из учебных планов и книжных магазинов. Это стало его третьей смертью – и в ней он был не повинен.

Едва прикрытые простыней метровые ноги и грудь третьего размера с нахально торчащими розовыми сосками. Пухлые губы и длинные светлые волосы. Такая Вера Брежнева в ее лучшие годы

Енот-потаскун

Анна Жилло, Евгения Серпента

Вольготное существование Антона Енотаева по прозвищу Енот-потаскун закончилось в тот момент, когда он встретил своего тезку - енота Тошу. Зловредная зверюга превратила его жизнь в ад. И только когда Антон нашел хозяйку Тоши Наталью, он узнал, что такое счастье. Но было поздно...   В тексте есть: сложные отношения, от ненависти до любви, енот 18+

"Мы умрем.
Мы все умрем.
— Простите?
Сосед-американец смотрит на меня. Лицо белое и напряженное.
Неужели я произнесла это вслух?
— Мы все умрем.
Я смотрю ему в лицо. Наверное, это последний человек, которого я вижу перед гибелью.
Я жадно вбираю глазами морщинки вокруг его темных глаз; решительный, потемневший от щетины подбородок.
Самолет неожиданно снова дергается вниз, и я невольно взвизгиваю.
— Не думаю, что мы действительно умрем, — роняет он. Тогда почему же сам боится отпустить подлокотники? — Говорят, это лишь турбулентность…
— А что еще они могут сказать?! — Я отчетливо слышу истерические нотки в собственном голосе. — Неужели вы ожидали, что они заявят: мол, отлично, люди добрые, на этом все, вам конец?"

Ты умеешь хранить секреты?

Софи Кинселла

Тайны. Маленькие женские тайны. Тайны, которыми можно поделиться лишь со случайным попутчиком в самолете. Удобно? Безопасно? Возможно… Но помните, женщины, — все, что вы когда-нибудь скажете мужчине, может быть рано или поздно использовано против вас! Если, конечно, вы не способны разузнать и его секреты, а потом отплатить ему той же монетой…

Абсурдно считать одно животное выше другого. Люди часто говорят о чуде появления разумного Человека- но появление насекомых, обладающих иными чувствами , ещё более чудесно ... Кто, глядя на лицо земли , покрытое красивейшими саваннами и лесами , отважится сказать, что разум - единственная достойная цель на свете?

Эволюция. Триумф идеи

Карл Циммер

ЭВОЛЮЦИЯ. ТРИУМФ ИДЕИ Карл Циммер Захватывающая история эволюционной теории — от Дарвина до науки XXI века Один из лучших научных журналистов нашего времени со свойственными ему основательностью, доходчивостью и неизменным юмором дает полный обзор теории эволюции Чарльза Дарвина в свете сегодняшних представлений. Что стояло за идеями великого человека, мучительно прокладывавшего путь новых знаний в консервативном обществе? Почему по сей день не прекращаются споры о происхождении жизни и...

Неожиданности делают жизнь более привлекательной.

Но ведь волшебство и правда существует! Пусть его мало, но все-таки оно есть. Все, кто в него не верят, как правило, плохо кончают.

Впусти меня

Йон Линдквист

Впервые на русском — роман, послуживший основой одного из самых ярких фильмов 2008 года. Картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и одиночестве»). На 2010 год намечен голливудский ремейк — в постановке Мэтта Ривза, прославившегося фильмом «Монстро». Главный герой книги, двенадцатилетний...

Если бы люди обдумывали хотя бы треть того, что они говорят, у нас была бы не жизнь, а царствие небесное.

Марина

Карлос Руис Сафон

«Марина» – самый любимый, по собственному признанию Сафона, его роман. Испания. Барселона. Весна. Один из дежурных на Французском вокзале узнает в толпе юношу, объявленного в розыск. Целую неделю его искали знакомые, друзья, преподаватели школы-интерната. Полиция сбилась с ног. Где он был все это время? Как провел эти дни? «У каждого из нас есть секрет, тщательно запертый на все замки в самом темном углу на чердаке души» – так Оскар начинает свой рассказ о той странной волшебной ночи, когда...

Впрочем, я любил бы Вас в каком угодно виде. Даже огромной и с диатезом.

Мартин не плачет

Линор Горалик

«Мартин не плачет» – увлекательная книга о маленьком говорящем слоне Мартине и необычном семействе Смит-Томпсонов. Ее герои, Марк, Ида, Джереми и Лу Смит-Томпсоны, живут в Доме с Одной Колонной совершенно сами по себе, потому что их родители – ученые, работающие в Индии, в загадочной Лаборатории по Клонированию. Именно они в один прекрасный день присылают своим детям посылку с крошечным, не больше кошки, но при этом самым настоящим слоном, да еще и говорящим! И не просто говорящим – умеющим...

..Что же это за жизнь, когда приходится постоянно плыть, чтобы остаться на одном месте.