Закулисные маневры, перемены союзников и политическая конкуренция<...>. Добро пожаловать в демократию!
Жизнь - всего лишь игра в карты.
Майя...думала, что не зря говорят: "Чужая душа - потемки", но в то же мгновение поняла, как уродливо это выражение. Ведь если так думать, то невольно будешь находить в человеке только самое темное и гадкое. А в душе ведь главное - это сердцевина. И если она светлая, то неважно что вокруг наросло.
"Все дело в начинке, - любила повторять баба Вера, а тесто - это только оболочка." С.318.
Если услышал разрыв танкового снаряда - не ссы, значит, живой остался. Звук от выстрела долетает с двухсекундным запозданием, то есть, когда ты слышишь, снаряд уже разорвался и опасность позади... - делится ополченец фронтовой мудростью, - правда, никто не гарантирует, что не будет второго удара, поэтому чересчур расслабляться все равно не стоит.
Я все же перешла через грань. Гнев наполнил сознание и полностью уничтожил его.
Вот из какого вещества все мы и состоим — из равнодушия пополам с подлостью...
Сны ваши осуществляются, о беззаботные кони.
- Казалось, она уже обо мне забыла. У меня закололо в груди. Вот уж действительно, жить в чужой памяти весьма болезненное дело.
отрекаюсь от жизни с тобою в пользу жизни с самою собой.
...верность людям не свойственна, а вот предательство - наоборот.
Поступка дурного не было, но было то, что много хуже дурного поступка: были те мысли, от которых происходят все дурные поступки. Поступок дурной можно не повторить и раскаяться в нем , дурные же мысли родят все дурные поступки. Дурной поступок только накатывает дорогу к дурным поступкам; дурные же мысли неудержимо влекут по этой дороге.
В конце концов родиться смертным — это почти то же самое, что родиться уже мертвым.
Первый стакан был поднят за поэзию.
— Я почему в первую очередь за нее? — сказал Сема. — Потому, что в этом нашем бредовом мире поэзия — единственная реальность, единственная стоящая вещь… Мы все, как тени, появляемся и исчезаем… А она остается!
Так затонул русский «Титаник», который Русь строила тысячу лет. Нет, он не наткнулся на айсберг – его потопила команда, расстрелявшая капитанский мостик и растерзавшая офицеров. Советская власть из обломков погубленного государственного корабля соорудила некое подобие его по немецким чертежам, но и второй «Титаник» пошел ко дну от перегрева котлов и общего обнищания экипажа. Это произошло без стрельбы, карательных экспедиций, виселиц и даже обычных Шемякиных судов. Не потому, что новое поколение пело новые песни, а потому, что оно пело песни иные. А когда пассажиры, уцепившиеся за обломки бывшего «Титаника № 2», поют в иных ритмах, нежели бывшие обитатели капитанского мостика, ни о каком строительстве нового плавсредства не может быть и речи. Каждый спасается в одиночку, а это признак времен смутных и непредсказуемых. Признак народа, утратившего основу собственной культуры. Такой основой, таким фундаментом, на котором народ веками возводит храмы национальной культуры, является история. Российская империя прекрасно понимала значение собственной истории, не жалея ни средств, ни сил для ее широкого распространения среди образованной части населения. История преподавалась не только в гимназиях, но и в реальных училищах, в городских школах и на всех факультетах многочисленных университетов. Именно тогда возникали школы виднейших русских историков, не утратившие своего значения и в наши дни.
Но это потом. Сейчас не важно. Надо вспомнить, что было до того, прежде. Себя.
Это сложно, даже с клубком в руках. Как знать и понимать, смотреть и видеть. Ниточка вилась, уходила вглубь, билась, словно ведущая к сердцу вена. Нужно распутать, проследить. Добраться до сути. Вернуться к себе.
Ну не позор ли, что люди, которым отпущено так мало времени в полном страданий мире, так безжалостно себя мучат?
Притворяйся до тех пор, пока сама не поверишь в свою ложь. Может, тогда и они тебе поверят.
Немного нужно, чтобы умереть, но искать смерть значит ничего не искать
В первой половине жизни многие принятые мной решения были определены чувством стыда и самопринижением. Образование, которое было единственным выходом из этого убогого мирка, стало для меня и спасением, и новой тюрьмой, так как чрезмерный уклон в интеллектуальность всегда приводит к недоразвитию функции чувства. Этот внутренний разлад достиг пика в середине жизни и выразился в депрессии и психологическом кризисе. И именно в этот период я впервые обратился к психоаналитику. Первым же моим целителем стал психотерапевт, который умел лечить только с помощью препаратов. И (за это я ему очень благодарен) однажды он сказал мне, что я должен обратиться к юнгианскому аналитику, потому что сам он не способен дать ответы на мои вопросы. Я с радостью последовал совету, так как в то время уже интересовался Юнгом (правда, исключительно академически). Но тогда я еще не понимал, что это было началом второй половины жизни и вторым раундом в моем бессознательном противостоянии чувству стыда.
Мужской кодекс гласит, что если парень изменяет девушке — ты не вмешиваешься, если только девушка твоего друга не приходилась другом и тебе тоже.
Кошка в человеке вообще не нуждается. Она в чем нуждается? В тепле, в пище. Это да. Сам человек ей совершенно не нужен. Кошка, я бы сказал, человека презирает. Она его умнее. Человеку кажется, что он держит кошку, а на самом деле, это она его держит.
– Разумеется, я тоже обладаю гипнозом, – наконец-то признался он.
– Каким?! – заорал Базука, уже не имея сил себя контролировать.
Тот сложил руки на груди, а улыбка поползла вширь:
– Разве еще не заметил? Должен был, с твоей-то насыщенной личной жизнью. Я – человек от природы очень добрый, но ты меня слишком долго доставал. И теперь у тебя в постели с женщиной ничего не получится. Не хочу расстраивать, но и с мужчиной тоже. Даже с плюшевой игрушкой не выйдет. Последнее вышло случайно, психанул…
Базука ни на секунду не поверил, но ознобом его прошибло. Он уточнил почти ласково:
– Шутишь? Ведь если не шутишь, я тоже психануть могу – и урою тебя на веки вечные.
Медик вообще страшная профессия. Даже спецназовцы рассекают ножом людей не ежедневно, в отличие от хирургов, которые по нескольку раз на дню полосуют человеческую плоть.
Я миллиардер без миллиардов, Холмси. У меня душа владельца частного самолета, а в жизни я катаюсь на общественном транспорте. Это настоящая трагедия.
Чем ярче свет, тем чернее тени.