... с полицейскими дружить можно, но только если у вас нет друзей среди подозреваемых...
Приятно получить хорошее образование — но что это перед шестью платьями!
Ночью особенно странно погрузиться в драму чужого человека; а потом, когда из нее вынырнешь, чувствуешь себя опустошенными и разбитым, сна ни в одном глазу.
Прислушиваясь к мыслям, вы ощущаете сознательное присутствие — вашу глубинную сущность — находящуюся, так сказать, по ту сторону мыслей. И мысль теряет свою силу и словно испаряется, ведь вы больше не отождествляете себя с разумом, а значит, не снабжаете его энергией. Это начало и конец принудительного и навязчивого мышления.
Только что зародившаяся любовь, Анжела, полнится страхами, ведь ей еще нет места в мире и не дано ей спокойного прибежища.
Только солдат доподлинно знает, как тоскливо раненому, когда кругом идет жестокий бой, и какое облегчение он испытывает, когда товарищи подбирают его и выносят из-под обстрела в безопасное место.
...Временами, поднимая голову, я дружелюбно смотрю на своего брата на Океан: он притворяется бесконечным, но я-то знаю, что он тоже всюду наталкивается на границы: вероятно, поэтому он волнуется и шумит.
Какая жизнь, такие и шутки
«Несмотря на то, что эти друзья были столь искренни ко мне, я все время чувствовал себя так, словно у меня среди них не было дела, словно приближалась та минута, когда они, отвергнув меня скажут: «Нет, так не годится. Ты не можешь жить с нами. Возвращайся назад. Теперь ты видел нашу жизнь и узнал , насколько это позволил твой поверхностный взгляд, что вопреки всем непогрешимым принципам твоего времени все же придет тот день, когда весь мир сможет отдохнуть, но не раньше, чем господство сменится товариществом. Итак, возвращайся назад, и в течение всей своей жизни ты будешь видеть, что повсюду вокруг тебя люди заняты тем, что строят жизнь для других, в то время как сами они ничего не делают для своей собственной действительной жизни, — ты увидишь людей, ненавидящих жизнь, хотя и боящихся смерти. Ступай назад и будь счастлив, что видел, как мы живем, что к твоей борьбе прибавилась надежда. Продолжай, живи, пока можешь, стремись мало-помалу построить новую жизнь товарищества, отдыха и счастья, какой бы для этого не потребовался труд и какие бы страдания это тебе не причинило».Да, конечно! И если бы другие могли увидеть то, что видел я, тогда все это можно было бы назвать скорее видением, чем мечтой.»
Ненависть также опасна, как и любовь. Способность ненавидеть, означает способность испытывать противоположное чувство.
Счастье — дело их собственных рук. В мире много солнца, и счастье зависит от каждого из вас.
Но достаточно ли мы остерегались ужасного символа, которым стали два огромных павильона советской России и нацистской Германии, чьи гигантские фигуры вздымали друг против друга свои эмблемы — серп с молотом и свастику?
Разумеется, на нас это неизбежно произвело впечатление. Но многие усмотрели тут лишь искусство пропаганды. Да и в самом этом противостоянии желали видеть только успокаивающую сторону: обе империи нейтрализуют друг друга.
...на первых порах влюбленность захватывает человека целиком, накатывает океанской волной, но проходит время, и волна уже отхлынула. Влюбленность не может, и не должна, длиться вечно, но, если два человека созданы друг для друга, на месте увлечения рождается настоящая любовь, которая остается с ними на всю жизнь.
Любовь к науке, любовь к магии, любовь к ближнему… На любви зиждется мир, строятся отношения, обретаются друзья и творятся чудеса.
— Слушай, я не хочу этим заниматься, — наконец сказала она. — Предпочитаю не связываться с Фролом. Отдай кому-нибудь другому.
— Не могу.
Строгий вопросительный взгляд, и пришлось объяснить:
— Начальство выбрало именно тебя, Золотко. Кандидатура утверждена и пересмотру не подлежит.
— Какое ещё начальство?
— Начальник Департамента городской стражи.
Короткая пауза, и возмущённое:
— Так это же ты!
Удовольствие — радость тела. Любовь — душевная боль.
Покой - драгоценная награда в конце пути, и живым на нее рассчитывать не приходится.
если мы выживем, то победителей не судят, а если помрем, то и беспокоиться не о чем.
"Средствами борьбы в начале упадка обыкновенно являются съезды и сеймы, дебаты и драки, а в
заключение бунты, революции и бесконечные междоусобные войны, сопровождающиеся разорением страны и изменением ее жителей.
Но борьба не может кончиться даже и в том случае, если правительство сокрушено: она сменяется новой
борьбой из-за власти."
Как налетит Комар Комарович, как вопьется своим длинным носом прямо в черный медвежий нос, Миша так и вскочил, - хвать лапой по носу, а Комар Комаровича как не бывало.- Что, дядя, не понравилось? - пищит Комар Комарович. - Уходи, а то хуже будет... Я теперь не один, Комар Комарович - длинный нос, а прилетели со мной и дедушка, Комарище - длинный носище, и младший брат, Комаришко - длинный носишко! Уходи, дядя...
Подонков много. Жизнь - одна, и ее надо ценить.
Руины семейной жизни окропят брызги лопнувшей карьеры.
Однажды люди вроде меня восстанут, и тирании бездушных машин придет конец. Вернутся простые человеческие ценности, теплота, отзывчивость, и человек, прошедший через такие испытания, как я, которому действительно нужна чашечка горячего кофе, просто чтобы прийти в себя, получит ее независимо от того, есть у него кредитка или нет.
Фaуст хотел знaть, влaствует ли всевышний нaд человеческим родом, и если влaствует, то откудa проистекaют эти мучительные противоречия. Он хотел осветить тьму, скрывaющую от него призвaние человекa.
Вундеркинды начинают хорошо, но, за редким исключением, плохо заканчивают