нельзя пускать в душу чувство вины, оно разъедает любые барьеры быстрее, чем кислота
Я всегда считал, что умираешь каждый день и каждый день тебя ждет аккуратный деревянный ящик с твоим номером. Но никогда не надо возвращаться назад, поднимать крышку ящиков и глядеть на себя того, прошлого. Ты умираешь в своей жизни не одну тысячу раз, а это уже горы мертвяков, и каждый раз ты умираешь по-своему, с другой гримасой на лице, которая раз от раза становится все ужасней. Ведь каждый день — ты другой, себе незнакомый, кого ты уже не понимаешь и не хочешь понимать.
Кому какое дело до твоей печали? Думай о тайне, ибо только это имеет значение. Мы живые существа, и смерть - наш удел, а сознание свое мы обязаны сдать туда, откуда оно получено. Но если нам удастся хоть чуть-чуть всё это изменить, то какие тайны, должно быть, нас ожидают! Какие тайны!
жизнь города напрямую зависит от того, какие люди в нем живут. Оказалось, что каждый город имеет свою ауру, свою энергетику. Если энергетика хорошая, то она автоматически модулирует своими благотворными вибрациями ауру жителей города. В таком городе даже плохой человек будет постепенно избавляться от своих дурных качеств, ему не дадут скатиться вниз. И наоборот, если хороший добрый человек оказывается в пропитанном злом городе, его шансы очерстветь душой значительно повышаются.
«- <…> Спершу праця, тоді забава – таке я мала гасло, коли була молодою.
- Тітонько, наше покоління всього-на-всього змінило це гасло на протилежне. Ми кажемо: спершу повеселися, а тоді вже йди гарувати. Бо свою роботу можна виконати значно краще, коли перед тим як слід розважитися».
Любить значит радовать кого-то, радоваться вместе с ним, чувствовать боль, когда больно ему. Но еще любить значит уважать. Не насиловать, не удерживать, дать свободу и знать, что выберут тебя и останутся рядом по собственной воле.
Всегда придерживай туза в рукаве, даже если никогда его не вынешь. Это придает ощущение спокойствия в любой ситуации.
— ...Вы вообще профпригодны? Да лет сорок назад всех, кроме Ревиной, из отдела просто вышибли бы и отправили участковыми куда-нибудь в глушь.
— А если лет восемьдесят назад? — заинтересовался Антонов.
— Это какой год выходит? 1922? Да тоже отправили бы, — с охотой ответила ему тетя Паша. — На Соловки, скорее всего. Как раз об те времена там лагерь особого назначения открывали, вот вы, глядишь, в первую партию и попали бы. Только вы в тех местах и года бы не протянули, думаю. Ты, Славка и Сашка — точно. За Ровнина не поручусь, он у нас как китайская шкатулка.
— Чего это?
— Поколение ваше слабое, — пояснила уборщица. — Не привыкли к тому, что сегодня все есть, а через завтра раз — и ничего нет.
"Доверие - одна из тех вещей, которые не завоюешь силой."
Смерти накапливались, одна за другой. Было трудно не принимать все на свой счет. Винил ли я себя? Черт возьми, нет. Бесило ли это меня и заставляло ли желать облить все здание бензином и закидать спичками? Черт, да.
Перестань быть трусом и отпусти прошлое. Смотри в будущее, потому что это две разные вещи.
Вот почему взгляд Клюге на разрушенный родной город, наперекор всей интеллектуальной непоколебимости, это еще и застывший от ужаса взгляд ангела истории, о котором Вальтер Беньямин говорил, что он широко раскрытыми глазами видит «одну сплошную катастрофу, громоздящую развалины на развалины и швыряющую их ему под ноги. Ему, наверно, хочется остановиться, воскресить мертвых и восстановить разрушенное. Но из рая налетает буря, бьет в его крылья, да с такой силой, что ангел не может их сложить. Эта буря неудержимо несет его в будущее, к которому он поворачивается спиной, тогда как груда развалин перед ним растет до небес. Мы зовем эту бурю прогрессом».
Молодой человек, вы уже не в том возрасте, чтобы оценивать женщин исключительно по округлостям бедер. Научитесь отрывать взгляд от женских прелестей и поднимать его выше, заглядывая как минимум в глаза, а как максимум в душу понравившейся девушки. Возможно, в этом случае ваша пассия не будет стоять посреди коридора, размышляя, как бы повежливее послать вас к дохлому троллю.
Как могут они требовать, чтобы человек, столь счастливый, как он, причинил зло хоть одной из созданных Богом тварей?
Сильней от ран болит душа.
И если ранена она по воле рока злого,
То лишь когда хлебнешь сполна,
Простишь того – другого.
Никто не знает наверняка, удача ли, стечение ли обстоятельств, судьба, рок, Вселенная или совокупность правильных выборов гарантируют нам хорошую, счастливую жизнь. Все, что мы можем - принять наш выбор, неважно какой, уважать его и уважать самих себя.
Раз уж ты запихиваешь в себя тайну, высвобождая там место для нее, то скоро обнаруживаешь, что это пространство способно расшириться и вместить в себя и другую тайну. Потом еще одну, еще… до тех пор, пор пока у тебя не наберется целая их коллекция.
- Нас нет. Но каждому хочется быть. Поэтому люди психуют, мечутся, сходят с ума... Убивают.
---
- Мне кажется, что мы - есть. Здесь, сейчас. Разве этого не достаточно?
Я сама знаю, что еще молода и прекрасна телом, но, право, иногда мне кажется что мне 90 лет. Так износилась душа.
- Сдается, все мы каннибалы, - отозвался Тристрам.
- Да, но, черт бы все побрал, мы в Эйлсбери хотя бы цивилизованные каннибалы. Есть из консервной банки - это совсем другое дело.
Правда ли это? Я изо всех сил пытаюсь быть честной. Но порой сложно понять собственные мысли, с их глубинным течением.
Нам тогда казалось, что мы достигли согласия, но тут Гитлер вдруг выкатил новые требования. Это вовсе не то, что иметь дело с нормальным главой государства. Фюрер скорее похож на какого-нибудь вождя из германских легенд - Германариха или Теодориха в кольце своих дружинников. Эти парни вскакивают, когда он входит, замирают под его взглядом, преклоняются перед его авторитетом. А затем он усаживает их за длинный стол и они пируют, хохоча и поднимая тосты.
Остин: Смотрю «Счастливые дни» и пью пиво.
Сесиль: Простите, похоже, я ошиблась номером.
Сесиль: Я думала, что пишу Остину, а вам, наверное, лет семьдесят?
Есть огромная разница между 25-летней девушкой и замужней женщиной того же возраста.
...Единственная вещь, которую даже презрительно называть, — ответил Аластор. Принятие. Мальчик и не догадывался, что стремление к подомному может навсегда сделать его несчастным.