"Я вспоминал по этому поводу рассказ о губернаторе, князе Щербатове, который за три года управления губернией приобрел славу прекрасного администратора. Когда он вышел по болезни в отставку, то преемник его нашел в губернаторском столе все министерские пакеты с надписью «Cекретно, в собственные руки» нераспечатанными".
– А ты слышал песни, которые уже сложили о тебе? Вардены поют их каждую ночь, собираясь у костров. Они говорят, что ты пришёл, чтобы отнять трон у Гальбаторикса!
– Нет, – быстро и резко сказал Эрагон. Как раз эти разговоры были ему особенно неприятны. – Может, так и говорят, но это неправда. Как бы ни сложилась моя судьба, но к трону я не стремлюсь.
– Что весьма мудро с твоей стороны. Ведь правитель, в конце концов, – это всего лишь человек, пребывающий в плену своих обязанностей. Поистине жалкое вознаграждение для последнего Всадника и его дракона. Нет, для тебя, разумеется, куда важнее полная свобода, возможность идти куда хочешь, делать что хочешь…. Или, может быть, влиять на будущее всей Алагейзии… – Трианна помолчала.
Люди, близко знакомые с устройством человеческого кишечника, видят в нем совершенство – и не только в его сложной организации, но и в его внутренних ландшафте и архитектуре.
Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?
— Тяжело, когда кто-то не соответствует нашим ожиданиям. — Она обогнала стойку. — Иногда мы ожидаем большего, чем способным дать нам люди в этот момент.
«Сдохла»… Не умерла вместе с телом, а именно сдохла. Как-то он неласково о своей кончине. А событие-то такое раз в жизни случается! Торжественное!.. О нем надо или хорошо, или ничего
Когда коммунистические государства пытаются выглядеть современно, они везде используют пластик.
Высказывалось сомнение, мог ли Иоанн в таком преклонном возрасте создать столь совершенное произведение. Но если вспомнить, что Софокл закончил своего «Эдипа в Колоне» в 89 лет, Тициан работал над картиной «Снятие с креста» 97-летним старцем, а Гете написал лучшие сцены второй части «Фауста» в 83 года, то это возражение отпадает.
История блохи может быть столь же блистательна, как и истории Александра Македонского - все зависит от исполнения.
- Я вдруг стала гораздо увереннее в себе, в своем теле. Я теперь знаю, что со мной здорово, и я эти наслаждаюсь!
- Вот это действительно отлично! Как же это произошло?
- Да просто однажды я решила, что все это полная ерунда. Кто они вообще такие, чтобы убеждать меня, что я не прекрасна?
Мы не наследуем землю от отцов, а берем ее взаймы у детей.
Жизнь не жалует тех, кто с ней торгуется, она принимает их подачки, припася камень за пазухой, а из тех, кто сказал «А», она вытягивает «Б» всем, что ей под руку попадется, - и каленым железом, и испанским сапогом.
Мой самый нелюбимый спорт - это любой спорт.
– Все мужики – засранцы. Все без исключения. – Кимберли подносит свой только что наполненный бокал к пустому моему. – Но, по правде говоря, о женщинах можно сказать то же самое, поэтому единственный выход – найти засранца, с которым ты сможешь справиться. Такого, который заставит тебя быть чуточку лучше.
Есть люди уютные, как дом. Обнимаешь их - и понимаешь: я дома.
Умение приспосабливаться, думала Хилари, отличало человека от диких животных. Человек может жить в любом климате, в любых условиях и есть любую пищу. Он может существовать в рабстве и на свободе.
Там, где любовь помочь не может, обычно помогают деньги.
Недоумение – это то, что остается от ненависти, когда ты забываешь лицо, которое ненавидел.
Люди в большинстве своем хотят ощущать себя частью чего-то большего, чем они сами, чего-то такого, что шире, чем их поля.
Есть моменты, когда словами невозможно объяснить, насколько тебе больно, но ты должна быть сильной.
В чем-то он тогда сломал меня, а в чем-то просто сломал барьер, который сделал меня сильнее.
Стыдитесь! Пусть даже храбрость вам изменяет, но как же можно вот так, на глазах у всех труса праздновать?
Мои чувства к тебе – это хождение по хрупкому льду, который уже идет трещинами. – Его взгляд скользнул по моему лицу, по губам, словно он смотрел на меня и не мог насмотреться. – Когда я уйду под воду, я буду видеть только твое пламя. Сильнее и ярче которого не знал никогда.
В моей жизни появлялись разные люди, но не остался никто. Каждый будто искал там что- то для себя, но не находил ( или же находил, но разочаровывался и злился) - и в итоге исчезал. Все уходили. С пустыми руками. Без объяснений и даже не простившись как следует. Будто острым топором обрубали вены, в которых еще бежит кровь и слышится пульс. Определенно, какая-то моя червоточина рано или поздно выводит всех из себя...
— Извините, — суетливо поклонился Ленар в сторону деканов. — Простите, господин ректор.
— Ничего-ничего, с кем не бывает.
Шесть лет учусь, а ни разу ни с кем подобного конфуза не было.