Для многих из них было чудом, что они ремонтировали сумасшедший дом с помощью троллей и домовых. Те из них, кто когда-то трудился в Москве на строительстве молокозавода, утверждали, что русские маляры и штукатуры работают почти так же быстро и ловко, как эти чудные существа.
— Два психолога, которые выяснили, что, когда ты улыбаешься, мышцы лица стимулируют в мозгу какие-то химические реакции, которые, в свою очередь, дают тебе положительное мироощущение и способствуют жизнерадостности. В общем, они доказали старую истину: когда ты улыбаешься миру, мир улыбается в ответ.
А мы, те, кто боится отстаивать свои права, кто адаптируется, прикрываясь личиной покорности? Не становится ли наша защитная личина лицом? Не превращаемся ли мы постепенно в рабов безмолвных и безответственных, но готовых на любую гнусность по команде "сверху"?
Война — это гибель для людей. Это зло. Отец прав: уж лучше пойти на компромиссы и поделиться или договориться, чем воевать.
«Сердце имеет такое влияние на наш ум, что очень важно сделать его своим союзником»
– Просто я устал, – вздохнул он. – Вот почему к вам пришла пыльца. Потому что я устал, что меня только рассказывают.
У каждого в жизни однажды случается первый шок, который потом делит жизнь на «до» и «после», и одного мимолётного воспоминания о котором достаточно, чтобы снова испытать безотчётный и неизлечимый животный ужас.
Основа всей американской культуры — делать деньги.
Вселенная требует наблюдения буквально за всем, иначе она тут же перестает существовать.
Любой мужчина подвержен влиянию любимой женщины.
Дом - это люди. Не место. Если ты куда-то возвращаешься, а людей уже нет, ты не найдешь там своего дома.
Дурак всегда сам напрашивается, чтобы его к психиатру отвели.
самые лучшие инвестиции – это вложения в здоровье и образование. Они всегда окупаются...
Читатели книг тоже могут начать разговор с обсуждения погоды, но, как правило, им доступны и более интересные темы.
Не имеет значения, какой будет наша собственная судьба, пока мы лицом к лицу встречаем ее с предельной отрешенностью.
Жизнь и смерть — это составляющие цикла, а страдания — его побочный продукт.
Всё, что нам надо, содержится в книгах, нам остаётся только взять на себя труд пойти и прочесть их.
У меня остались воспоминания о прежнем мире, - в конце концов, прошло всего десять лет, хотя и трудно вспомнить, что такое рассвет, когда каждый день видишь только тьму. Примерно так же, как вспомнить лицо отца. Подобное постепенно забывается.
Вот что случается, когда в центр своей жизни ставишь другого человека, и он занимает все твои мысли, даже если поначалу они окрашены ненавистью и желанием революции в стане тирана. Ты и не заметишь, как вкус поменяется… И включается электричество, а потом бац, и сердце зажглось!
Чувство собственной важности - главнейший и самый могущественный из врагов человека. Его уязвляют и обижают действия либо посягательства со стороны ближних, и это делает его слабым. Чувство собственной важности заставляет человека всю его жизнь чувствовать себя кем-то или чем-то оскорбленным.
В мире — в мужчинах и женщинах, в искусстве и литературе — повсюду есть для всех нас — если мы только имеем глаза, чтобы видеть, сердце, чтобы любить, руку, чтобы собирать, — так много всего, чем можно восхищаться и чему радоваться.
— Мисс Трексмор, вы бы не согласились осчастливить меня, взяв в супруги?
— Я согласна, Арчибальд.
— Благодарю вас.
— И это все?
— Простите, не понял…
— Вы не собираетесь меня поцеловать?
Арчибальд снова поглядел на леди Лаудер, и та дала материнское благословение.
— Таков обычай, Арчибальд. А помимо всего прочего, вам этого смертельно хочется…
И вновь, как на берегу Темзы, баронет ураганом налетел на мисс Трексмор, сжал в объятиях и наградил столь жарким поцелуем, что молодая женщина едва не задохнулась. Покраснев, как вишня, она с трудом высвободилась из рук баронета.
— Ведите себя прилично, Арчибальд! — чуть слышно прошептала она.
Леди Элизабет Лаудер по-матерински заботливо вступилась за сына:
— Не судите его слишком строго, Рут. Я ведь вам уже сказала: Арчибальд невероятно застенчив.
И мисс Трексмор призадумалась, что с ней будет, если баронет, паче чаяния, сумеет победить робость!
— Что у вас было?
— Ничего. Он просто заплёл мне косу, всю ночь укрывал мне ноги ещё одним одеялом, утром налил тёплый чай и поинтересовался в машине, не мёрзнут ли у меня руки.
— И это ты называешь «ничего»? По-моему, это сильнее, чем переспать.
"Если, не смотря ни на что, люди не изменяют своим привычкам, не так уж все безнадежно."
— Я хочу жениться на тебе, потому что я люблю тебя, Кэт. Я всегда буду любить тебя. Это не изменится сегодня или через две недели. Я буду точно так же, как сегодня, любить тебя и через двадцать лет. — Он отпустил мою руку и, немного приподнявшись, коснулся моей щеки. — Вот почему я хочу жениться на тебе.