Я знала, что горе никогда не уходит. Я знала, что принадлежу к той породе людей, которых оно особенно любит, и ждала.Я ждала.
– Тебе не кажется странным, что, когда тебя просят рассказать о себе, на ум ничего не приходит? Казалось бы, что может быть проще, ведь ты – это ты. Но нет.
Пилоты гораздо чаще разбивались в автомобилях чем в самолетах.
Харри глянул на шерстяное пальто, висевшее на стоячей вешалке. Фляжечка в кармане полнехонька. И он не притрагивался к ней с тех пор, как в октябре купил бутылку «Джима Бима», злейшего своего врага, наполнил фляжку, а остатки вылил в раковину. Вот с октября и носил в кармане отраву, как нацистские вожди таблетки цианида в подметках. К чему эта дурацкая блажь? Он не знал. Да это и не важно. Главное — она действует.
— Хотела убедиться, что это не сон. — Для этого обычно щиплют себя. — Себя — больно
Мне все еще кажется, что земля уходит у меня из-под ног, но я больше не боюсь упасть. И это хорошо. Это чувство жизни, которая не стоит на месте.
Пока ты будешь умерен, ты будешь и здоров, в твоём возрасте природа в достаточной степени заботиться о теле, если только ей предоставляют свободу и если невоздержанностью, с одной стороны, и лекарствами - с другой, люди не чинят ей помех.
Здесь, на берегу мутного болота, он впервые понял, кто такие люди и какова их мера ответственности за свои поступки. Чума… Проказа, ползущая по Галактике и разносящая споры смерти. (...) Зарвавшиеся, обуянные гордыней и ненавистью друг к другу боги, не способные разобраться со своими собственными проблемами…
Я вернулась к обычной жизни. Как ни странно, но после моей сумасшедшей ночи всё потекло так, будто ничего особенного не случилось. Никто ведь не видел, как я голая скакала по столам, прыгала на руках вверх ногами и страстно целовала невинный компьютер. Правда, меня нашли спящей под мусором. В других странах, возможно, за подобное поведение меня выгнали бы с работы. А здесь сделали вид, будто ничего не произошло.
И в этом есть своя логика: системы наиболее авторитарные провоцируют и самые непредсказуемые отклонения в человеческой психике, поэтому в таких странах достаточно терпимо относятся к безумным выходкам своих сограждан. Если вам не доводилось встречаться с японскими чудаками, вы не знаете, что такое настоящие чудаки. Я спала под мусором? Здесь видали и не такое.
В Японии хорошо знают, что такое "сломаться".
Ненависть к Богу утверждает его существование точно так же, как благодарность. Нельзя же ненавидеть того, кто не существует.
– Арнольд, на доллар мы будем жить как короли. – Хочешь сказать, нам отрубят головы?
религия — откровение, религия — виде́ние, которое дает наша вера; но видим мы правду. Вера в том и состоит; мы убеждены, что это — правда. Вот разница между видением и грезой. Вот разница между верой и мифом, между верой и теми выдумками — вполне человеческими, нередко здоровыми, — которые мы зовем язычеством. Видение бывает редко, вероятнее всего, однажды и остается в душе навсегда. Грезить можно каждый день, и каждый день — по-разному.
– Проигравшие всегда плохие, Суорбрек. Только победители могут называться героями.
Книги — лучшие друзья и учителя наши. Об этом замечательно пишет А. М. Горький ("Как я учился"):
"...с глубокой верой в истину моего убеждения я говорю всем: любите книгу, она облегчит вам жизнь, дружески поможет разобраться в пестрой путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человеку. Пусть она будет враждебна вашим верованиям, но если она написана честно, по любви к людям, из желания добра им — тогда это прекрасная книга".
Не стыдно родиться в грязи, Ясноок, стыдно всю жизнь прожить в ней.
Мир кишит людьми, утратившими веру: политики перестают верить в политику, общественные деятели — в общественную деятельность, учителя — в образование, полицейские, насколько мне известно, — в полицейскую службу, а поэты — в поэзию. Таково свойство веры — время от времени она пропадает или оказывается не на своем месте.
Мы зашли выпить кофе. Никто не виноват, что его отпускают только с коньяком. Но я никогда не пьянею. Можешь на меня положиться. Сейчас мы пойдем простым логическим ходом.
Мне претит разговор. Что бы я ни сказал – все мне кажется не так. В моих глазах все мною сказанное по вине одной только устной речи лишается серьезности и настоятельности. На мой взгляд, оно просто и не может быть иначе, потому что на устную речь беспрерывно влияют тысячи внешних обстоятельств и тысячи внешних помех. Потому я и молчалив – не только вынужденно, но и по убеждению. Только письмо представляется мне надлежащей формой высказывания
В приоткрывшуюся щель пахнуло страшным букетом войны из вони сгоревшего тротила, тлеющих тряпок, пресного смрада развороченных осколками брюшных полостей, едкого запаха известки и свежей, еще живой крови.
– Тaм, откудa я родом, тaкие, кaк ты, не водятся, хотя ходят про вaс рaзные скaзки, но в моих крaях подобных существ именуют эльфaми.
Добрые дела сберегают время, любовь к женщине растощает его
Немцы всегда фигурируют в роли людей, делающих невозможные вещи возможными.
Нет друзей — нет и предательства. Артем
не замечать и не видеть — совсем не одно и то же.
И саваном тепловой энергии покрылся весь мир, этот загадочный маленький мир, казавшийся с самого начала чуждым и бесполезным.