Потеря того, кто тебе дорог, всегда горька, ожидаемая она или непредсказуемая.
Мы изо всех сил стремимся, как обычно говорят, преодолеть прошлое, и тем не менее мне кажется, что ныне мы, немцы, – народ на удивление исторически слепой и лишенный традиции. Нам неведом страстный интерес к давним жизненным укладам и характерным особенностям собственной цивилизации, какой, скажем, в культуре Великобритании чувствуется везде и всюду. Если же мы бросаем взгляд назад, в особенности на период с 1930 по 1950 год, то смотрим и одновременно как бы закрываем глаза, не видим.
Баю-баюшки баю, спи, Миладушка, на краю, к тебе волчик не придет, а не то его Вачовски прибьет…
- Это что ты выдумала? - прикрикивала она на неё в этих редких оказиях. - Мать твоя тебя вырастила, я тебя вынянчила, и ни одна из нас тебя пальцем не тронула! А ты своих детей сечь?!. Нет, матушка! Я тебя николи не била и твоих детей тебе не дам бить!.. Не взыщи, сударыня. Детей надо брать лаской да уговором, а не пинками да шлепками... Шлепков-то, поди, каждый им сумеет надавать; а от матери родной не того детям нужно!..
Зануда - это тот, кто на вопрос "Как дела?" начинает рассказывать, как у него дела.
Исходя из моего небольшого опыта - если целую минуту непрерывно бить человека, ему становится очень плохо.
— Знаешь, — меланхолично вымолвил Рон — волосы у него стояли дыбом, потому что в расстройстве чувств он постоянно запускал в них пальцы, — по-моему, пришло время вернуться к старому испытанному способу предсказаний.— Что — просто выдумать?— Ну да. — Рон смел со стола кучу головоломных схем и окунул перо в чернила.— В следующий понедельник, — начал он, записывая собственные слова, — у меня, наверное, разовьется кашель вследствие неблагоприятного соединения Марса и Юпитера. — Он посмотрел на Гарри. — Ты же ее знаешь — навороти побольше несчастий, и она это проглотит.— Ладно, — согласился Гарри, скомкав свои расчеты и забросив их в камин поверх голов болтающих первокурсников. — Пусть так… В понедельник мне будет угрожать опасность… м-м-м… обжечься.— Да так оно и есть, — проворчал Рон. — В понедельник нас снова ждет встреча с соплохвостами. Хорошо, во вторник я… э-э-э…— Лишишься ценного имущества, — предложил Гарри, листая в поисках идей «Как рассеять туман над будущим».— Недурно, — пробормотал Рон, записывая. — По причине… м-м-м… Меркурия. А почему бы тебе не получить удар в спину от того, кого ты считал другом?— Ух ты, здорово… — Гарри тоже заскрипел пером. — Из-за того, что Венера… находится, скажем… во втором доме.— А в среду мне, я думаю, суждено потерпеть поражение в бою.— Ах, черт, я как раз собирался нарваться на какую-то стычку… Ладно, я проиграю пари.— Ну правильно, ты держал пари, что я выиграю свою битву.Они продолжали вовсю изобретать предсказания (которые становились все трагичней и трагичней) еще час. Гостиная постепенно пустела по мере того, как студенты расходились спать. Живоглот, побродив вокруг них, вспрыгнул на соседнее кресло и уставился на Гарри неизъяснимым взглядом, каким, наверное, смотрела бы Гермиона, случись ей узнать, что они вытворяют со своим домашним заданием.
Женщины не стареют. С возрастом они лишь приобретают жизненный опыт, который порой сказывается на внешности...
Его не было рядом, когда он был мне нужен, а это значило, что он мне не нужен вовсе.
Зина держала себя так, как будто жила в облаках, а не в городе Мордасове.
у королей всем заправляют любовницы, а у писателей – жены.
А по-моему, нет в печальной русской жизни более печального явления, чем эта расхлябанность и растленность мысли. Сегодня мы скажем себе: «Э! Все равно, поеду я в публичный дом или не поеду – от одного раза дело не ухудшится, не улучшится». А через пять лет мы будем говорить: «Несомненно, взятка – страшная гадость, но, знаете, дети... семья...» И точно так же через десять лет мы, оставшись благополучными русскими либералами, будем вздыхать о свободе личности и кланяться в пояс мерзавцам, которых презираем, и околачиваться у них в передних. «Потому что, знаете ли, – скажем мы, хихикая, – с волками жить, по-волчьи выть».
Когда мы молимся, мы признаем свое поражение. В свободном обществе нет места молитвам. Более того — молиться нечему.
Спорить с вышестоящим руководством было не только бесполезно, но и вредно, для нервной системы, кошелька и карьеры.
Не один раз наблюдал я это совершенное поглощение одного существа другим - женщиной или девушкой.
В какую сумму оценишь знакомую улыбку, с которой тебя встречают на остановке поздно вечером, чтобы проводить до дому?
Правда подобна другим необходимым для войны материалам: ее проковывают, гнут и режут, приводя к требуемой форме.
Если мы не хотим, чтобы нас застукали, придется делать это грубо, грязно и быстро.
– Прямо как я люблю.
Папа как-то рассказал нам, что для того, чтобы вызвать демона, нужно назвать его истинное имя. Поэтому мы с Прю старались не произносить бабушкино имя без крайней необходимости.
Голодный человек - волк в лесу, куда хошь пойдет; сытый человек - свинья у кормушки, его и с места не стронешь.
"Я вспоминал по этому поводу рассказ о губернаторе, князе Щербатове, который за три года управления губернией приобрел славу прекрасного администратора. Когда он вышел по болезни в отставку, то преемник его нашел в губернаторском столе все министерские пакеты с надписью «Cекретно, в собственные руки» нераспечатанными".
– Проклятье… ты можешь мне хоть немного довериться?!
– Нет, – странной дрожью в груди отозвался быстрый взгляд зеленых глаз.
Темный эльф невольно опустил напряженные плечи и, так же неожиданно успокоившись, невесело усмехнулся:
– Что ж… это хотя бы честно.
– Ты заслужил откровенность.
– Я же враг. Разве нет?
– Ты умный враг, – предельно серьезно посмотрел юный Страж. – Враг умелый. Опытный. Очень опасный, но честный.
Таррэн неопределенно хмыкнул, но Белик, что удивительно, спокойно продолжил:
– Я не собираюсь отрицать твоих достоинств.
– О! Так у меня все-таки есть достоинства? – с иронией уточнил эльф. – У меня? У темного? Ты уверен?
– А что ты думаешь насчёт планов Насуады?
– Хм… Она приговорена! И ты приговорён! Все они приговорены! – Анжела вдруг захихикала, согнувшись пополам, точно старая карга; потом вдруг резко выпрямилась и сказала вполне серьёзно: – Заметь, я не уточнила, что это за приговор и кто его вынес, а значит, что бы ни случилось, я окажусь права в своих предсказаниях! Вот до чего я умна! – Она снова хихикнула, подхватила свою корзину и пристроила её на бедро. – По всей видимости, некоторое время мы с тобой наверняка не увидимся, так что прощай. Желаю тебе удачи, но на всякий случай избегай жареной капусты, не ешь ушной серы и всегда старайся отыскать в жизни светлую сторону! – И, весело подмигнув Эрагону, колдунья поспешила прочь, а он так и остался стоять, недоумённо хлопая глазами.
«В сущности, все мы – дождевые черви, достигшие высокой ступени эволюции, развиваясь вокруг своего пищеварительного тракта». В конце концов, пищевой процессор вынужден был обзавестись головным мозгом, чтобы искать еду, и конечностями, чтобы ее добывать. Живое существо увеличивалось в размерах, и ему понадобились органы кровообращения для доставки горючего к рукам и ногам. Ну и так далее. Даже теперь пищеварительный тракт обладает собственной иммунной системой и собственным первобытным мозгом – так называемой кишечной нервной системой.
Только надуманная любовь поддается укрощению, истинная же не слушает приказов, и спастись от нее нельзя.