дети, мужчины и драконы одинаково плохо врут, когда считают себя умнее всех.
Все могут говорить то,что им заблагорассудится,но это не значит, что они правы, а истина иногда теряется в трактовке фактов,если они неправильно поняты.
"если женщина начинает докапываться до истины, это обычно заканчивается разводом"
— А маги мы, к кому хотим, к тому и пристаем. Можем и к вам пристать, мы маги не гордые.
До чего же это грустно - понимать, что ты никому не нужен.
— Арин, ну ты сама виновата, — подхватив мой документ и сунув его себе в карман, произнес демон, — я же не знал, что ты на меня так посмотришь. — Как «так»? — просипела вконец потрясенная я. — Как я бы хотел, чтобы ты смотрела на меня всю мою жизнь, — прошептал он, нежно целуя.
Магия, конечно, сила, но на практике проверено: длинная очередь из ручного пулемёта вполне заменяет файербол.
— У меня тут получается два Нептуна, — сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пергамента. — Такого не может быть, верно?
— А-а-а-а-ах, — прошелестел Рон, изображая таинственный шёпот профессора Трелони. — Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак, что рождается маленькая зануда в очках…
Перемены начинаются с мелочей.
— Милостивый государь! вы забываетесь; вы не знаете, с кем говорите!
— С господином, который лежит под кроватью…
-Я не курю, - сказа он. – И у меня нет домашних тапочек. -Значит вы очень одиноки.
«Из всех мужчин самый порядочный - это вор или убийца. Он не скрывает того, что любит девчонку, и, если нужно, сделает для нее преступление - воровство или убийство. А эти, остальные! Все вранье, ложь, маленькая хитрость, разврат исподтишка»
— Может быть, и так, — согласился Тристрам. — Но они не захотят портить наше обмундирование, оружие да и сам корабль. — Вдруг он встрепенулся и спросил: — Черт побери. А кого мы имеем в виду, когда говорим «они»?
— Ясно кого. Под «ними» мы подразумеваем тех, кто жиреет, производя форму, корабли и винтовки, — ответил сержант Лайтбоди. — Производят и уничтожают, производят и уничтожают и снова производят. И так — непрерывно. Вот эти— то люди и затевают войны. «Патриотизм», «честь», «слава», «защита свободы» — все это дерьмо собачье, вот что это такое! Окончание войны является способом ее ведения. А противник — это мы.
В один из моих приездов в Леге я остановился перед лавкой, на окне которой была выставлена модель парусного судна - большое, правильно оснащенное изделие, изображавшее каравеллу времен Васко да Гама. Это была одна из тех вещей, интересных и практически ненужных, которые годами ожидать покупателя, пока не превратятся в неотъемлемый инвентарь самого помещения, где вначале их задумано было продать. Я рассмотрел ее подробно, как рассматриваю все затронувшее самые корни моих симпатий. Мы редко можем сказать в таких случаях, что, собственно, привлекло нас, почему такое рассматривание подобно разговору - настоящему, увлекательному общению.
Мы все жертвуем самой главной любовью в погоне за чем-то большим.
По крайней мере, сегодня у меня выходной. Есть все-таки плюсы в том, что по-дружески спишь с боссом в одной кровати.
От него пахло крепким средством после бритья, куревом и спиртным - как и от всех мужиков в детстве, но Джонни всегда был как-то поароматнее.
Темнота - друг мудрых. Она способствует философским размышлениям о жизни.
Эрагон вспомнил свои многочисленные приключения и попытался дать своему поведению какую-то оценку.
– Я бы сказал, – начал он, – что если уж я решил посвятить себя какой-то идее, то всегда хочу дойти до конца и непременно достигнуть цели вне зависимости от цены, которую придётся уплатить. Особенно если кто-то из тех, кого я люблю, окажется в опасности. – Он невольно глянул в сторону Сапфиры.
– А часто ли ты бросаешь вызов противнику?
– Нет. Но мне нравится, когда мне бросают вызов.
– Значит, тебе нравится испытывать себя в поединке?
– Да, особенно если это достойный соперник. Но мне пришлось столкнуться с немалыми трудностями, и я понимаю: никогда не стоит усложнять выпавшую тебе задачу. В конце концов, главное – сохранить жизнь себе и близким.
– Женщины, как бы хороши они ни были, имеют один недостаток – они отвлекают наш мозг от пищи.
Иногда маленькие шлюпки спасают корабли.
– Что есть у нее, чего нет у тебя?
У меня вырвался смешок.
– Женственность.
Она бросила в меня скомканный носок.
– Кому она нужна?
– По-видимому, парням.
– Козел-то козел… с женской точки зрения. А вот как интриган, он оправдывает красный диплом! Какая комбинация, какая психологическая выверенность и достоверность! Все как по нотам! – Восторженный студент закатил глаза к потолку, потом посмотрел на хмурых и недовольных нас и торопливо добавил: – А так-то гад, конечно, гад. Просто редкостный.
Сколько из нас думали, что всё это закончится мировой империей, войной всех со всеми, ежедневным апокалипсисом? А кончилось очередью за сыром.
Реализм: Заяц бегает быстрее Черепахи. Гораздо быстрее. И он умнее. Поэтому он побеждает.
Сентиментальный романтизм: Самодовольный Заяц дремлет на обочине, а высокоморальная Черепаха ползет себе мимо к победе.
Сюрреализм (или рекламный ролик): Черепаха на роликовых коньках, с черным кожанным ркзачком и в темных зеркальных очках без труда обгоняет Зайца, а тот уныло глядит ей в след и кусает себя за хвост.
<...>
Пост-модернизм: Я, автор. выдумал эту историю. Это просто конструкция.На самом деле, ни Зайца, ни Черепахи не существует. Надеюсь, вы это поняли?