Мы все одинаковы. Мы все разные. Мы все нормальны.
Если вы полагаете, что образование слишком дорого стоит, попробуйте невежество. Дерек Бок
Так уж устроено доброе сердце, что самую острую, почти непереносимую боль ему причиняет не близость смерти, а страдания другого существа - страдания, в которых это сердце считает себя повинным.
Цвет кожи не должен по умолчанию быть белым, как ориентация - гетеросексуальной. В людях вообще ничего не должно быть "по умолчанию".
Когда кого-то любишь, то борешься: следуешь за ним, если знаешь, что он в тебе нуждается, поддерживаешь в борьбе против самого себя и не сдаёшься, даже когда он сам махнул на себя рукой.
-Один рождает пустоту, а другой должен её заполнить, - сказал он. - Все так живут.
…Истинная любовь отыскивает человека чаще в миг отчаяния. Когда солнце кажется обычным светящимся диском, душистый тополиный пух — банальной весенней пылью, голубое небо — протекающей крышей над головой. Отчаяние — это грязная обувь по утрам. Нет желания чистить. Машинально надеваешь поблекшие туфли, с кислой миной плетешься на работу. В голове один вопрос: «Для кого прихорашиваться?..»
Почему вы так осуждаете тот мир, в котором мы жили? Там есть хорошие люди. Я бы предпочла мир добрых человеческих существ, имеющих какие-то недостатки, миру суперменов-роботов, не знающих, что такое жалость, взаимопонимание и сочувствие.
Такие истории лучше рассказывать где-нибудь поближе к реке, а не в замкнутом пространстве гостиной, где уже произнесенные слова накапливаются, удерживаемые стенами и потолком, и все более тяжким бременем давят на то, что еще только предстоит сказать. А над рекой свежий ветер отправляет историю в странствия — фразы слетают с языка и тотчас уплывают вдаль, освобождая место для следующих.
Время служит, но не существует.
Хотеньем горю не поможешь. Что толку хотеть?
Оказалось, что жить вдали от людей, в глуши, одной и с ребенком — не так уж и приятно.
Честно гoворя, это просто страшно.
— Я одного не понимаю, как твой МЖМ-треугольник растянулся до четвертого угла?
— Я вдруг поняла, что это МЖМА!
Отсутствие напитков не помешало мне заново подавиться. Теперь на вздохе.
— Чего? — коротко уточнила Рита.
— Мужчина — женщина — мама — арбалет! Арбалет, из которого герой пристреливает злодейку мамашу. Понимаешь тайный посыл? Все начинается с мужчины, а заканчивается оружием. — Всхлипнув, она прижала к румяной щечке ладошку и промычала: — Святые угодники, я гениальна!
— Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть…
— Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон.
— Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина!
Страха не было. Страх – он от надежды, а надежда даже близко ко мне не подошла.
Мне было двадцать два года, и, стремясь выбиться в писатели, я обнаружил, что творческий жар, который в восемнадцать лет поистине сжигал меня чудесным неугасимым пламенем, превратился в тусклый контрольный огонек, чисто символически светившийся в моей груди или там, где некогда гнездились мои самые неутолимые чаяния.
Леди всегда узнают по рукам.
У мертвых — свои секреты
Спектакль окончен! Сама полюбила, сама виновата, но более — увольте! Хоть и было невыносимо принимать такое решение, душа молила поверить в сладкую ложь, урвать хоть кусочек счастья рядом с ним, а что будет потом, пусть будет потом.
Я ведь все равно узнаю все, что мне надо. Рано или поздно, так или иначе. Вопрос лишь в количестве неприятных ощущений, которые ты при этом испытаешь.
Джеффри в тридцать два года должен по законам своего круга быть одержим стремлением «выбиться в люди», сделать хорошую партию, если он этого еще не сделал, и зажить полнокровной жизнью. А он не пошел по проторенному пути, но и не свободен от пут условностей. Компромиссов он не желал, только «или» – «или»: «Или я устраиваюсь на подходящую работу, обзавожусь домом и детьми, или продолжаю плыть по течению, куда вынесет. У половины моих друзей есть приличная работа, дом, семья; другая половина живет беззаботно, не обременяя себя никакими обязанностями. Что меня ждет впереди? Свобода или силки коммерции?» В нем самом и в его дилемме было что-то очень несовременное. Но он был ей определенно симпатичен.
Я вздохнула и поняла, что торг - невероятно скучное и долгое занятие. Эти двое походили на брачующихся прыгошлепов: шаг, отскок, внимательный взгляд и ожидание ответной реакции.
Вино — обманщик, пить — значит впасть в безумие, кто поддается обману — тот не мудр.
– Муж никогда не лжет, но в то же время его правда не является правдой.
– Полуправдой?
– Нет, правдой. Все, о чем он говорит, – все так, но в то же время не так. Например, он говорит, что на работе против него интригуют, подсиживают. И это действительно так. Но не в полном смысле слова. Дело в том, что он видит все это через увеличительное стекло своего самолюбия. У него нет друзей. Тех же, с кем он хочет подружиться, он сразу начинает подозревать в предательстве, дескать, с какой целью они лезут со своей дружбой. И постепенно друзья становятся врагами.
Итак, ответ на первый из двух вопросов чистого разума, касающихся практического интереса, таков: делай то, благодаря чему ты становишься достойным быть счастливым. Второй же вопрос состоит в следующем: если мое поведение таково, что я не недостоин блаженства, то смею ли я надеяться быть благодаря этому причастным блаженству? Для ответа на этот вопрос важно знать, обязательно ли принципы чистого разума, a priori предписывающие закон, связывают и эту надежду с нравственным законом.